Евгений Гришковец - Асфальт

– Лёня, Лёня! Не сразу! – вместо приветствия и издалека почти закричал Миша, подняв руки и как бы прикрываясь. – Доброе утро, Валя! Кофе сейчас – это то, что может спасти всё дело! – Миша постарался говорить как можно бодрее. – Кофе, кофе! Лёня, дорогой, давай ровно через десять минут. И пока не суй мне свои иероглифы, – сказал Миша, пожимая Лёне руку и видя у него в руке пару листков, исписанных мелким настойчивым почерком. – Заходи через десять, нет, лучше пятнадцать минут, и будем работать до победного!

– Я вернусь через четверть часа, – ответил Лёня, как Мише показалось, укоризненно.

– Как же я тебя люблю, Леонид! – сказал Миша быстро. – Особенно утром.

Миша открыл дверь в кабинет, там было тихо и почти темно. За окном утро пасмурного дня только-только начало отчётливо проступать.

– Валентина! Кофе сделай, пожалуйста, и заходи, – сказал Миша. – Приходи скорее.

Миша прошёл по тёмному кабинету к столу и включил настольную лампу. Верхнего яркого света он боялся не выдержать и не хотел.

Он сел в своё рабочее кресло. Сел, как обычно садился в него каждое утро, и с этого действия начинался рабочий день. Сел с выдохом и откинулся на спинку. Но при этом он подумал о том, как он это сделал. Раньше он садился, не думая. А теперь подумал, и лёгкость сразу исчезла из этого привычного движения.

«Этак ты начнёшь думать, как ноги переставлять во время ходьбы, – подумал Миша невесело. – Этак ничего не выйдет. Давай-ка, брат, переключайся!»

– Та-а-ак! – сказал Миша, чтобы просто нарушить тишину. – Что у нас тут?…

На столе был порядок, к которому Валентина явно приложила руку. То есть на столе не было практически ничего, кроме каких-то аккуратно сложенных документов для ознакомления и некоторые для подписи, да по центру лежала знакомая уже Мише папка с материалами по Петрозаводску.

– Ну вот! Вот тебе и проза и стихи, – сказал Миша, глядя на папку.

Дверь открылась, и зашла Валентина. Она принесла кофе. В этот момент Миша понял, что ещё не курил сегодня. Дома очень хотелось, а потом как-то забылось. «Забылось и забылось. Не буду пока. Не хочется же…» – подумал и приказал себе он.

Первые два глотка кофе были очень отчётливые, долгожданные и нужные. Потом стало вкусно. Валентина, не ожидая приглашения, села на стул возле Мишиного стола и ждала. Миша быстро выпил полчашки.

– Ну, теперь могу соображать, – сказал он. – Валя, пожалуйста, обрисуй общую картину произошедшего и происходящего. А то сейчас придёт Леонид и будет создавать мне образ катастрофы. Как у нас тут?

– У нас тут всё хорошо, – медленно и очень внятно сказала Валентина.

– Вот спасибо! – улыбнулся Миша и отпил кофе. – Но, как ты понимаешь, все похоронные дела закончились, и настроения тоже должны быть… без намёка на трагедию. У нас сегодня нормальный, полноценный рабочий день. Меня щадить или беречь не надо. Повторяю вопрос…

– У нас тут всё хорошо, – слово в слово и с той же интонацией повторила Валентина и улыбнулась.

Повисла пауза.

– Но вот в Петрозаводске непросто, – с той же улыбкой продолжила она, – только про это вам всё расскажет Леонид Михайлович. Он уже два дня только Петрозаводском и занимается. Я даже в атлас заглянула, чтобы узнать, где этот город находится. Мне уже само слово «Петрозаводск» слышать больно. Но у нас ТУТ всё хорошо. И у меня есть вопросы.

– Если у нас есть время, задавай, – спокойно сказал Миша.

– Вопросы короткие и не страшные, – Валентина продолжала улыбаться.

– Ну давай…

– Во-первых, напоминаю, вы на сегодня пригласили к 15:30 педагога по английскому языку. Он подтвердил, что придёт. Вы будете с ним встречаться или позвонить и отменить встречу?

Миша совершенно забыл про этого педагога. Он давно собирался заняться изучением английского языка. Школьных и студенческих запасов хватало за границей только для самых простых разговоров в гостинице, магазине или транспорте. Но хватало далеко не всегда. Миша стеснялся своего корявого произношения, и ему надоело нехватку слов замещать жестами, а непонимание того, что ему говорили, замещать добродушной, вежливой, но глупой улыбкой.

Он очень хотел взяться за английский всерьёз, чтобы хоть чуть-чуть понимать говорящие по-английски телеканалы и радио, читать газеты и поддержать какой-нибудь разговор. Но для начала он хотел хотя бы начать понимать объявления в иностранных аэропортах и самолётах.

Но у него всё не было времени. А недавно он почувствовал, что время у него появилось, желание окрепло, характер есть, всё остальное нужно было только организовать. Поисками педагога занималась, разумеется, Валентина. И это оказалось совсем непростым делом. Студенты, изучающие иностранные языки и активно подрабатывающие занятиями с детьми, негодились. Миша встречался с некоторыми. Говорили они по-английски бегло, насколько Миша мог оценить. Но он их стеснялся, не доверял им и не верил, что им хватит терпения, а главное, деликатности в работе с уже взрослым и закостеневшим в своём незнании человеком.