Евгений Гришковец - Асфальт

– А почему не будешь делать такой фильм? – спросил Миша. Идея ему искренне понравилась. – По-моему, идея просто фантастическая и очень смешная.

– А зачем? – спокойно и без рисовки спросил Рома. – Ни к чему! Пропаганда наркотиков дело не хорошее. Я серьёзно, между прочим! – сказал он почти серьёзно. – По хорошему телеканалу такой фильм не покажут. В кинотеатрах для широкого зрителя он не пойдёт. И правильно! С наркотиками надо бороться! – Рома поднял вверх указательный палец левой руки и даже погрозил им неведомо кому. – А если снимать такой фильм, то уж надо снимать в Лондоне, Париже и на Красной площади. А это дорого, братцы. И кто это кино увидит? Узкий или чуть расширенный круг друзей и ценителей прекрасного, которым пропаганда наркотиков нипочём? Нет, ребята! Меня домашние радости уже не интересуют. Пришёл этот замысел, и я рад. И мне достаточно самой идеи. По крайней мере, я снова почувствовал, что ещё что-то могу рожать. Я доволен. А производить буду то, что покажут по телевизору.

Мише было интересно всё, что касается написания сценариев и не только сценариев. Его ещё интересовала дальнейшая судьба того, что человек может написать. Но разговор как-то ушёл в другом направлении, да и выпито было уже немало. А Рома Мише нравился, и Миша решил в следующий раз расспросить Рому подробнее о практической стороне писательского процесса. Просто Рома был первым знакомым Мише человеком, который про это что-то знал.

Тогда они засиделись долго. Беседовали, смеялись, Рома рассказал много хороших и свежих анекдотов и каких-то смешных историй из жизни телевидения. Миша тоже вспомнил и рассказал несколько действительно курьёзных и смешных случаев из своей практики. А курьёзов, дурацких, а порой и несчастных происшествий в Мишиной работе хватало. Рома искренне интересовался тем, что Миша делает, говорил, что никогда не встречал людей, которые занимаются дорожными знаками.

Рома смеялся Мишиным историям. От этого он Мише нравился ещё больше. И как-то само собой Миша не мог вспомнить, как именно, но Мишу прорвало на целую речь о дорожных знаках. В таких выражениях он до того о своих дорожных знаках никогда не говорил, а тут сама атмосфера вечера, разговор о творчестве, внимание Ромы и алкоголь помогли и подтолкнули Мишу к произнесению целой речи.

– Я же когда-то учился в художественном училище. Я могу сказать, что законы композиции я знаю не понаслышке, а профессионально. Я работал в рекламе… ну, не совсем в рекламе, но рекламной продукции изготовил много. И, зная законы композиции, – Миша на этих словах усмехнулся, – мне сейчас свою работу в рекламе вспоминать стыдно. Но дорожные знаки! Я когда-то тоже, как все люди, которые ездят за рулём или ходят по улицам, эти знаки не замечал. Нет! Я их, конечно, видел и старался соблюдать… Но не замечал, понимаете? А теперь я знаю и очень хорошо понимаю, что дорожные знаки не просто красивы, они совершенны. У любой картины, картинки, рисунка или даже глупой карикатуры есть автор. И нам этот автор может нравиться или не нравиться, какие-то картины удачные или не очень. Авторы хотят понравиться зрителям, хотят, чтобы их работы кто-то купил. А авторов дорожных знаков мы не знаем. Они неизвестны. Над формой и содержанием дорожного знака работало время, целые страны, цивилизация, если хотите. И появление дорожного знака – это не результат чьей-то идеи или замысла. Дорожный знак всегда рождала прямая и жизненная необходимость. И когда такая необходимость появлялась – рождался новый знак. Дорожному знаку безразлично, нравится он кому-то или не нравится. Знак только требует к себе внимания, и всё. И знак всегда этого внимания заслуживает, – Миша чувствовал, что язык его немного заплетается от выпитого алкоголя, но при этом у него хорошо идёт смысл. Он был доволен. На последних словах он вытер салфеткой сначала пот со лба, а потом вытер губы. – Я восхищаюсь тем, какими вышли у человечества дорожные знаки. Их форма и размеры не вызывают ни у кого сомнений в том, что они такими и должны быть. Именно такими, а не другими. Понятность и даже эмоциональность дорожных знаков меня поражает. Вот вдумайтесь, неужели не видно, сколько непреклонности и в то же время вежливой твёрдости в знаке «Остановка запрещена», а как чертовски понятен любому человеку, прост, а значит, заботлив знак «Скользкая дорога», а сколько гордости и даже радости в знаке «Главная дорога», – Миша видел, что Рома улыбается, а Сергей вначале его речи отвлекался, а теперь слушал и тоже улыбался. Миша перевёл дыхание. – Например, когда кто-то хочет повесить картину у себя в доме, он долго выбирает раму, потом выбирает место, чтобы было картину и видно, и чтобы свет падал на неё удачно, и чтобы стены подходили по цвету. А для знака место определяется самой жизнью. Поэтому дорожный знак всегда находится на нужном, а значит, на своём месте! И это место не плохое, не хорошее, оно единственно возможное. Знак «Опасный поворот» будет стоять перед опасным поворотом, и, значит, его место бесспорно. Понимаете?! Бесспорно! И ещё, не волнуйтесь, я заканчиваю… – Миша застенчиво, но довольно улыбнулся. – Обратите внимание, как часто портят пейзаж безобразные столбы электропередачи, вышки высоковольтных линий, некрасивые мосты, дурацкие придорожные кафе, павильоны, загаженные автобусные остановки, гадкие заборы, аляповатые дома и прочее. Но дорожный знак никогда не портит пейзаж. Это я, как художник, говорю. Знак в любом пейзаже всегда красив, всегда ярок, контрастен и при этом пейзажа не портит, а только его украшает. И знаете, только не смейтесь, меня тоже часто раздражают знаки ограниченной скорости, но я стараюсь не сердиться. А потому что как ни крути, но какой бы ни был дорожный знак и чего бы он ни ограничивал или даже запрещал… но дорожный знак всегда свидетельствует о заботе одного человека о другом человеке…