Евгений Гришковец - Асфальт

– Анечка, а когда ты сегодня ездила на моей машине, – зайдя на кухню, самым непринуждённым тоном сказал Миша, – ты не почувствовала, что руль тянет вправо?

– Не почувствовала, – холодно сказала Аня.

Миша сделал вид, что не заметил этой холодности, но он убедился, что Анино настроение не изменилось.

– Просто, водитель Сергея сказал, что руль уводит вправо и надо проверить, – как ни в чём не бывало сказал Миша.

– Надо – проверь, – безучастно сказала Аня. – А что там твои неприятные люди из… Забыла, где у тебя опять неприятности?

– В Петрозаводске? Я с ними уже поговорил. Они больше нам домой звонить не будут. Но мне придётся туда слетать на пару дней. Полечу в среду.

– Неужели, чтобы объяснить людям, чтобы они больше не звонили, нужно лететь? – Аня очень недоверчиво посмотрела на Мишу.

– Нет. Для этого лететь не надо. Это я и так объяснил, по телефону. Но там у меня, действительно, неприятности. И мне придётся, действительно, полететь в Петрозаводск. А почему ты со мной так разговариваешь, я не понимаю?

– Надо лететь, значит, надо, – ответила Аня спокойно. – В среду, значит, в среду. А сегодня я договорилась с Викой. Они с Володей вечером будут на квартире у Юли. Если помнишь, я хотела взять у неё цветы? Вика сказала, что можно сегодня вечером подъехать и выбрать какие угодно. Ты мне поможешь?

– Во сколько, Анечка?

– Соню уложу пораньше, и можно съездить. Они там собирались быть допоздна. Суббота, машин мало, можно съездить быстро.

– Ко мне Сергей подъедет в семь. У него какие-то проблемы. Он попросил помочь. Я пообещал. Мне нужно будет отъехать. Но я постараюсь быстро. А в другой раз цветы забрать нельзя?

– Я уже договорилась. Неудобно. И цветы нужно поливать, они ждать не могут. Хорошо, я сама справлюсь.

– Только, Анечка, прости, милая, – с трудом удерживая спокойную интонацию, сказал Миша, – я должен буду взять свою машину. Видишь, я же не знал, что ты договорилась.

– А я рассчитывала на неё, – не скрывая удивления и досады, сказала Аня, – моя, может быть, до сих пор запертая стоит. Суббота же. И багажник у твоей удобнее. Сергей что, будет без машины?

– Он попросил, чтобы мы поехали на моей. У него что-то стряслось. Он попросил об этом, – изображая досаду, врал Миша.

– И у него неприятности? – иронично сказала Аня. – Ну надо же! Ему что, нужна конспиративная машина? Шпионские страсти какие-то.

– Я не спросил его, – чувствуя всю неправдоподобность своих объяснений и к тому же зная, что все они лживы, развёл руками Миша. – Ему надо, он попросил помочь, а я согласился. Прости, милая! А может быть, завтра съездим?

– Я уже договорилась. Они там будут сегодня и будут меня ждать. Я справлюсь.

– Я постараюсь быстро. Ты во сколько будешь Соню укладывать?

– Не думай об этом. Я справлюсь. Есть будешь?

Мише категорически не нравился этот разговор. Он чувствовал себя кругом виноватым и кругом запутавшимся. И путаница становилась всё сложнее.

– Я бы супчика поел. Мне до сих пор очень худо, – сказал он жалостливо, – суп сейчас бы мне помог.

– Садись, – сказала Аня, отвернувшись, – я сварила. Буду сейчас кормить девочек. С ними поешь?

– Конечно, – почему нет?

– Ну, мало ли…

Оставалось около часа до того, как должен был приехать Сергей. Миша поразмышлял о том, во что ему следует одеться для предстоящего разговора. Он хотел выглядеть строго, спокойно, но при этом не хотел, чтобы по его одежде было понятно, что он как-то специально подбирал её для встречи. Он хотел выглядеть независимо, но солидно. Он решил, что ботинки, джинсы, свитер с горлом, а сверху серое, короткое, уже не новое, но хорошее пальто будут в самый раз. «В целом получится небрежно, но цивилизованно», – подумал он.

Аня по-прежнему практически не разговаривала с ним. На вопросы отвечала коротко и односложно. Миша в халате сидел на диване и маялся. Время тянулось очень медленно.

– Папа, подстрогай мне карандаш, незаметно подойдя к Мише, сказала Катя.

– А точилки у тебя нет, что ли? – спросил Миша.

– Соня куда-то засунула, наверное, – со вздохом ответила Катя, – найти не могу.

– Не сваливай всё на сестру. Давай свой карандаш.

Катя сразу убежала в детскую. А Миша подумал и не вспомнил, чтобы дочь когда-нибудь просила его точить ей карандаши. Он не знал, как она это делает. И ещё он не смог вспомнить, когда он вообще в последний раз подтачивал карандаш.

На кухне он не сразу нашёл подходящий нож. Ножей, на удивление, в ящике было много разных. «И ножи, кстати, тоже давно не точил», – подумал Миша.