Евгений Гришковец - Асфальт

– Я не понимаю этого, – сказал он грустно. – Этого великолепного краба унесли убивать и ломать на куски. Я помню, мальчишки во дворе синицу из рогатки подбили, так я её выхаживал, выхаживал. Она сдохла, а я чуть с ума не сошёл. А эти девочки вчера ещё в куклы играли. А теперь, видал, как веселятся. А это краб – это не кукла. Это живое существо. Они и над нами так же смеются, наверное, между собой.

– Сёпа! Что с тобой сегодня? Девки как девки. То ты говоришь, что стервы – это твоя стихия, то из-за краба сейчас заплачешь. У меня вот Аня купила карпов в магазине. А они оказались живые. Я так этих карпов хотел. Так нет же! Катька как увидела, что рыбки живые… Устроила истерику. Ну и что? Поехали с ней этих чёртовых карпов на Чистопрудном бульваре в пруд и отпустили. А мне до сих пор обидно. Так хотелось рыбы тогда…

– Вот ты правильный отец! – пафосно сказал Стёпа. – Поэтому твои дочери здесь с такими, как я, деятелями сидеть не будут.

– Да я бы ни за что этих карпов тогда бы не выпустил, – засмеялся Миша. – Я тогда чуть Катьку за её вопли не выпорол. Я хотел тем карпам тогда головы поотрубать, но Аня не дала…

– Так не поотрубал же! – ещё более серьёзно сказал Стёпа. – Вот я занимаюсь животными с той самой синицы. А не подбили бы её тогда мальчишки, глядишь, у меня была бы другая, более высокая и успешная судьба. Но я занимаюсь животными и птичками. И зарабатываю этим деньги. Но я не об этом… Я так часто видел, что люди животных любят больше, чем людей. Раньше я думал, что это хорошо. А теперь уже не знаю. Но тут у моих приятелей на днях сдох попугайчик волнистый. А их внуку три годика. Я им быстренько нашёл очень похожего. Цвет такой же. Ну, очень похожие попугаи. Сам бы спутал. А мальчик узнал и не поверил. Хороший человек, скорее всего, вырастет. А эти девицы радовались, как прекрасного краба потащили убивать… Хотя я думаю, что этот мужик с сигарой к этим девчонкам относится не лучше, чем к крабам. Сломает им жизнь и забудет. Мы такие…

– Сёпа! Дались они тебе! Мы же ещё не выпили вовсе, – улыбался Миша. – Ну что ты сегодня, ей-богу! Надо было тебе со своей подружкой прийти. Был бы ты сейчас весёлый.

– Я просто животных люблю, – насупившись, сказал Стёпа. – А жестокости и бесчувственности не люблю. И давай выпьем за тебя, – сказал Стёпа и налил две рюмки.

– За меня-то почему? – удивился Миша. – Мне эти крабы так, как тебе, не дороги. Я, если что, и сам с удовольствием их ем. И девки мне эти безразличны.

– Давай выпьем за тебя, – перебил его Стёпа, – потому что ты правильный человек. Выпьем за то, что ты хороший отец, за то, что ты хорошо воспитываешь своих дочек. За то, что у тебя прекрасная жена, и за то, что ты её любишь и её не обманываешь, а это видно! Выпьем за то, что ты хорошо делаешь свою работу, за то, что ты свою работу любишь и делаешь её так, как другие не могут. За то, что у тебя много друзей. За то, что ты всегда готов прийти на помощь. За то, что ты так правильно и хорошо живёшь. Если бы не ты, Миша, я бы думал, что уже никто нормально в этом мире не живёт. За тебя!

Стёпа выпил, не закусывая, и сморщился. Миша слушал Стёпин тост и не знал, пить ему за такие слова или не пить. Он сидел и понимал, что ничего того, что так легко перечислял Стёпа, он сам про себя сказать бы не смог. Но начинать спорить со Стёпой он не считал возможным и не хотел. А потом Миша подумал: «Но тех рыб же я, действительно, чёрт бы их побрал, через всю Москву вёз, чтобы дочь успокоить. Вёз? Вёз! Дочь была рада? Рада! Ну и ладно!»

Миша поднял рюмку, кивнул Стёпе и одним глотком выпил налитую Стёпой водку. Он чувствовал, что жизнь проще не становится, но думать о жизни становится проще.

«А сейчас ещё и эта рюмочка упадёт куда надо, и станет ещё проще, – с удовольствием подумал Миша. – Удивительны химические реакции мозга! Так тому и быть!»

Телефон на углу стола снова подал сигнал. Миша взял его. Номер снова был не определён. Миша колебался секунду, но отвечать не стал, а нажал на отбой. Ощущение тревоги и неведомой опасности на миг заставило сердце сжаться.

Потом принесли суп. Стёпа моментально наполнил рюмки, и водка в графине кончилась. Стёпа распорядился, чтобы принесли ещё столько же, и стал неистово перчить свой суп.

– Сейчас, Мишенька, под супчик выпьем, – сообщил Стёпа, – и это у нас начнётся другой этап опьянения.

– Тогда скажу тост я, – решительно заявил Миша.

– Давай!

– Выпьем, Сёпа, за тебя, дружище! – сказал Миша, улыбаясь.

– А я когда произносил предыдущий тост, именно на это и рассчитывал, – улыбаясь, сказал Стёпа.