Стивен Фрай - Гиппопотам

6. Существует, однако, и такая вещь, как сила внушения. Один человек может загипнотизировать или в чем-то убедить другого. У нас имеется вера, имеется Гитлер, имеется реклама. Но вера исцеляющая! Ой, бросьте. Боль может быть иллюзией разума, но опухоли и закупоренные артерии – никак нет. А кроме того, есть же еще коновал и, судя по всему, врачи Джейн.

7. Если все это правда, если Дэвид способен изменять молекулярную структуру, – а именно это мы и обсуждаем, – тогда мир должен узнать о его способностях.

8. Я крестный отец Дэвида. Как я отношусь к нравственной стороне того, что (а) ему станут перемывать кости во всех газетах, (б) его будут рвать на куски ученые и фанатики, норовящие либо доказать, что он мошенник, либо раздуть его дар до небес?

9. Что значит «дар»? Дар – это такая вещь, которая подразумевает наличие дарителя. Почему Бог должен тратить время на то, чтобы наделять кого-то силой целителя? И как тогда быть со свободой воли и обязанностью человека управляться со своей жизнью без неуместного вмешательства со стороны Творца? А как насчет миллионов людей, которые умирают ежегодно, не получая шанса быть исцеленными Дэвидом? Насчет истощенных африканских детей? Паралитиков в Перу? Прокаженных в Пакистане? Слепых в Словакии и глухих в Голландии? Бессмысленно, бессмысленно и абсолютно бессмысленно. Даже наш неумелый и недоброжелательный Бог не может быть настолько жестоким, чтобы дать детям своим всего лишь горстку целителей на четыре миллиарда человек.

10. И если Бог дал нам целителя, он уж наверное позаботился бы, чтобы избранник его не просто исцелял людей. Нам проповедуют, что рука об руку с подобным даром идут аскетичность, спасение души, адское пламя или еще какая дерьмо-вая труха. Между тем Дэвид только и умеет, что произносить придурковатые тирады, полные заимствованной у «зеленых» сентиментальной херни, да нести бессвязную пантеистическую чушь насчет Природы и Чистоты.

11. С другой стороны. Музыкальность – это дар. Умение писать картины – дар. Даже способность сочинять стихи, и она тоже дар. Существует достаточно более чем осязаемых талантов и харизм, улучшающих участь человеческую на земле, – так почему бы не добавить к ним и талант целительства? Вполне может быть, что податель его – это не Бог, а генетика и эволюция. В конце концов, существуют же доказательства того, что способности у Дэвида врожденные и даже наследственные – совсем как одаренность многих музыкантов.

12. Но. Но, но, но. Чтобы стать великим музыкантом, одного дара мало. Ты еще должен жить средь людей, страдать и понимать их. И прежде всего, ты должен ТРУДИТЬСЯ. Ни одно из когда-либо виденных мной и обладающих хоть какой-то ценностью человеческих достижений не далось без труда.

13. Да? А почему ты, Тед, так противишься всему этому? В чем твоя-то проблема? У тебя же перед глазами очевидные свидетельства, признай.

14. Свидетельства, да еще и перед глазами? А что я, собственно говоря, видел?

15. Да ну, брось. Ладно, не видел, так слышал.

16. Ага, слухи.

17. Для тебя и существование Мексики тоже «слухи». Ты и вправду сомневаешься в нем?

18. Хорошо. Хорошо. Тем не менее остается еще проблема Дэвида. Я принес клятву над его крестильной купелью. Его отец, мой друг, просит, чтобы я наставил его. Впервые в жизни он не знает, что ему делать. А я могу помочь.

19. Это верно, помочь ты можешь. Ты можешь…

Пришлось прерваться. Ко мне приближались чьи-то голоса. Двое, с головой ушедшие в разговор. Они остановились под открытым окном виллы, дальним, выходящим на озеро.

– Вот, по-моему, достаточно тихое место. – Голос Макса Клиффорда.

– Очень тихое. – Голос Дэвида.

Я застыл, разинув рот, как ребенок, услышавший команду «замри». Оттуда, где я сидел, до них было всего несколько ярдов, и малейший шорох внутри летнего домика они различили бы с такой же ясностью, с какой я различал их разговор.

– Ну так вот. Перейду прямо к делу, Дэвид. Я сегодня утром видел Оливера.

Молчание.

– Он не сказал, что произошло, но что-то произошло, это ясно. Что-то, схожее с удивительным выздоровлением твоей кузины Джейн, свидетелями которого мы с Мери были около года назад.

– Это верно. У Оливера теперь здоровое сердце. Клиффорд восхищенно хохотнул.

– Поразительно. Совершенно поразительно.

– Нет, вы знаете, ничего поразительного тут нет. Во всяком случае, для меня.

– Я так полагаю, эти твои действия что-то у тебя отнимают.

– Да. Если честно, кое-что они у меня отнимают.