Юрий Бригадир - Мезенцефалон

– Пью-пью! – с готовностью отозвался мужик. – Вы продолжайте! – Он залпом выпил и стал ломать какую-то булку.

– Да. Человек – создатель. Он создает ПРИНЦИПИАЛЬНО НОВОЕ. Надо оно, не надо – этот двуногий выродок еще не знает. Предсказать, к чему это приведет, тоже не умеет. Ветер в харю – я хуярю. Пользуются его творениями другие такие же создатели. В целом и общем – толпа возбужденных полетом мысли мудаков, трепеща и подпрыгивая, выдает на-гора продукт. Прогресс идет медленно. Векторы приложения сил уж очень как попало. Но идет. Катимся понемногу. Куда?

А никуда!!! «Белеет парус одинокий». Видели, как муравьи затаскивают в муравейник гусеницу? Каждый тянет в свою сторону. Но поскольку микроскопический мозг все-таки имеет ориентир, гусеница медленно ползет куда надо. Один раз я им эту гусеницу положил прямо на муравейник. Подарок Бога, так сказать. Люди сказали бы – чудо, обнесли бы место приземления гусеницы частоколом и поставили храм. Муравьям религия чужда. Оне просто впихали консерву внутрь и забыли обо мне. Если вообще помнили. Тут дело вот в чем. Масштаб до того у нас с ними разный, что я для них даже и не конкурент. Я ж говорю – бог. То есть принципиально непознаваемое существо. А кто для них тогда МОИ БОГ?

– Погодите! – возразил интеллигент. – Этак слишком примитивно вы рассуждаете!

– А что такое? – спросил я. – Вы уже, кстати, выпили?

– Вы же ставите на одну ступень муравьев и людей!

– Ах да, я забыл… Между нами миллионы лет эволюции, если Дарвин не соврал. Я хочу спросить вас, Сергей Львович, что в вас – в нас то есть – изменилось? С чего мы взяли, что человек – смысл Вселенной? Центр ее? Вершина творения?

Вчера одна вершина творения разбила другой вершине творения все ебало вдребезги. Ну и что? Экипаж из трех смыслов Вселенной загреб обоих. Эта музыка будет вечной.

Я, наивный, будучи ясноглазым мальчиком с еще лысыми яйцами, думал – люди обязательно станут лучше. Это же так просто – стать лучше. Не знаешь как – открой книжку. Другую открой, третью. Не ругайся матом. Не пей спирт гидролизный. Не еби мозги ближнему. Не убивай животных, если сыт. Его тоже – люди, как говаривал Дерсу Узала.

А почему – если сыт? А не убивать – нельзя? Можно, говорит мне маман, крутя ручку мясорубки. Дайка, сынок, еще кусочек. В пельменях, если они настоящие, должно быть, по крайней мере, трое животных. И все – убитые.

Двойственность и противоречивость мира рухнула на меня, пожалуй, лет в семь. С тех пор ничего не изменилось. Мало того, прочитав немало хороших книжек, я совершенно позабыл, где, собственно, начинается ЗЛО. Которое, как говорят мудрые, всегда привлекательно. А ДОБРО – малопредставимо. Может быть, абсолютное – да. Ну, как символ. А реально… где оно? Нищему монету бросить – добро? Как-то видал я за церковью, на траве, трех нищих в состоянии алкогольного отравления. Храпели дружно и сыто. И так во всем. Денег займешь – не отдают. Впрочем, я тоже не отдаю… В драке поможешь – тебе же по харе и съездят. Как-то кота с дерева снял. А мне – как вы смеете животное за шкирку?! Оно у нас дорогое! С родословной! Идите вы на хуй, говорю. И швыряю кота обратно в крону…

И тут возникает вопрос. Ницшеанский, если хотите. Звучит это примерно так: знает ли животное о Добре и Зле?

В голову приходят сразу два объяснения.

Первое – ясен хрен, знает. Потому что оберегает малышей, предупреждает об опасности сородичей, враждует с соседними стаями и много еще чего. Бихевиористика на это даже не реагирует – детский лепет. Поскольку рефлекс, инстинкт и всякое такое прочее.

Второе – ясен хрен, не знает. Поскольку это, если честно, на бытовом-то уровне скользкие понятия, а в философском плане – просто дебри.

И в стороне остается совсем уж тонкий голосок – а на хрена? На хрена вообще Добро и Зло?

Вот представляем себе Землю без людей. Трудно Землю – ладно. Необитаемый остров. Ждет мудака Робинзона. Кстати, пока дальше не поехали, очень меня с малых лет, еще с детского, урезанного варианта книги, интересовал один вопрос: кого на этом острове трахал неслабый, кстати, мужик Робинзон? Столько лет? Ответ у меня есть. Невиданный в мировом литературоведении, но такой естественный. Коз он трахал. Не он первый, не он последний.

Так вот: на острове людей нет. Соответственно, нет ни Добра, ни Зла. А – ничего, все нормально. Попугаи летают, козы бегают, виноград растет. Через триста лет сюда приедут люди, разбирающиеся в философии, и устроят тут ядерный полигон. Эпицентр будет здеся. Не ёбаные людьми триста лет козы передохнут как мухи, не поняв великого смысла человеческого Добра. В очередной раз человек