Юрий Бригадир - Мезенцефалон

Вечер еще не наступил. Но солнце присело изрядно, и все в такой оранжево-золотистый цвет окрасилось. Тепло, роскошно по-летнему, ветра нет, бабочки летают (сколько они там живут – недоразумение одно, несколько дней, зато всласть), трава мягкая изумрудная в сквере, и на ней молодежь разлеглась, как сельдь, лениво, блядь, плавниками шевеля.

А мы далеко-то и не ушли. Только лишь из зоны ответственности метрошных ментов. В сквере у Оперного театра места много. Скажем так, мы отдалились от метро на расстояние отвращения, а до самого Оперного не добрались, потому как там асфальт с бетоном и вообще место культурное и нечего там «Ленинград» орать. И получилось, что мы среди кустов сирени и неких яблонь на изумрудную траву упали, а видно нас было лишь слегка. Народу в компании почему-то прибавилось. Но и пойла тоже. Кто-то водку принес, кто-то за пивом сбегал. Временные компании – либо крупные проблемы из-за недопонимания, либо никаких вообще проблем, ибо делить нечего в принципе. Лето, зелень, лепестки, девушки. Гитара, флейта. Водка из пластиковых стаканов, запиваемая пивом, что однозначно ведет к коме, если неумеренно. И как-то мир повернулся к нам доброй стороной. И несмотря на то, что мы еще орали прямо в центре города неподобающие песни, ссали непосредственно в ухоженную сирень и вообще вели себя развязно, нас никто никуда больше в этот день-вечер не забрал. Потом нам надоело петь громкие песни, потянуло на тихие, потом стемнело, и я стал с Аней, если не ошибаюсь, целоваться, а Лене, если опять же не ошибаюсь, гладить загорелые гладкие ноги.

Вот ведь природа человеческая. Всегда все одинаково. Где бы ты ни бухал, и что бы ты ни пил – ближе к концу пьянки просыпается сексуальность и толкает на подвиги. То есть сексуальность вроде и раньше присутствовала. Но ее тормозила собственная трезвость и отвлекающая от продолжения рода обстановка. А когда смеркается снаружи и кружится в голове, то тормоза снимаются сами по себе, и ты целуешь девушку, годящуюся тебе в дочери или, как минимум, племянницы. Впрочем, как говорят во всегда мудром народе – хуй ровесников не ищет. Много раз я это замечал. Причем не ищет он в обе стороны. И молоденькая сгодится. И старенькая тоже ничего. Пойдет. Если есть взаимная симпатия или что-нибудь вроде нее.

Целования и возлияния привели к тому, что мы снялись с якоря и втроем через магазин попали ко мне в офис. Куда делись остальные неформалы с дудками, откровенно не помню. Возможно, мы просто смылись незаметно или молодежь пала на газонах от рук (или чего там у него) алкоголя, а мы не стали их будить.

Преимущества съема площади под контору не в специализированном офисном здании, а в обычном жилом доме на первом этаже очевидны. Во-первых, ты сам себе хозяин. Когда хочу, тогда и нахожусь. При этом меня не касаются выходные и праздники. Никакой хмурый охранник не придет и не попросит освободить помещение. Плюс – ты имеешь удобства под боком и можешь принимать ванну прямо, можно сказать, на рабочем месте. Пить-закусывать тоже можно никуда не бегать, потому как кухня в наличии со всеми холодильниками и электроплитами. Угловой раскладной диван позволяет спать вдвоем, а равно и втроем. Впрочем, вчетвером и вшестером в офисе тоже можно устроиться, если сдвинуть столы, – проверено. В общем, нора еще та. Только поутру надо не полениться привести помещение в порядок, а то ранний посетитель-клиент-коллега может не понять всей глубины разврата и широты дебоша.

Бархатной летней ночью на офисной кухне при свете бра мы съели пиццу и выпили водку. Потом, как в лучших пуританских фильмах, ни один зритель уже ничего не смог бы увидеть, потому что свет погас вместе с разумом. И зритель видит, значится, поцелуй на фоне, например, кровати, а потом сразу утро, и подразумевается, что герой имел героиню в миссионерской позе один раз. Отчего обадвое счастливы и стесняются. Только в нашем случае этот самый пресловутый кадр перетек в титры на черном фоне, участников было трое, и, по крайней мере, один (то есть я) ни хрена наутро не помнил. Собутыльницы же исчезли в неустановленное время, захлопнув дверь и ничего не спиздив. Это радовало, потому что в жизни бывали и диаметрально противоположные ситуации…

А почему это я переключил внимание на девушек, а про ментов вдруг забыл? Да потому что ничего про крыс в этой главе я больше не напишу. Вообще говоря – хотел дальше их обсирать. А потом подумал и не стал…

Есть такая истина почвоведа – все, что попадает в землю, становится землей. Говно, трупы, плесень, гондоны, банки с-под кока-колы, пирамиды фараонов, океанские лайнеры, города и космические объекты.