Илья Штемлер - Сезон дождей

– Потом будете винить меня, мол не ознакомил.

– Ладно, чем заменили невыезд?

– Залогом, Евсей Наумович. Денежным залогом.

– И в какую сумму?

– Сорок тысяч долларов. То бишь – условных единиц.

– Сколько?!

– Сорок тысяч, – как-то плаксиво повторил Мурженко. – Слишком серьезная статья, Евсей Наумович. Подстрекательство к убийству.

– Но у меня нет таких денег, – быстро проговорил Евсей Наумович и подумал, словно в тумане: «Я воспринимаю обвинение без особого протеста, точно сознаю свою вину».

Мурженко пожал плечами, что же делать?! Квалификация серьезного преступления – какой может быть торг.

– Ну а если иной залог? – упавшим голосом спросил Евсей Наумович.

– По закону – только деньги. Можно и драгоценности, но это исключение.

– Но у меня и драгоценностей нет на такую сумму.

– Что же я-то могу поделать? – обиженно произнес Мурженко, – Весь день вчера бегал, улаживал вопрос. Это не только от меня зависит.

– По-о-нимаю, – Евсей Наумович с усилием разлеплял внезапно ссохшиеся губы.

– Но я могу вам помочь, – раздумчиво проговорил Мурженко. – Но только между нами. Это не относится к юридической стороне. Приватный совет, так сказать. Есть человек, который может выручить вас такой суммой. Но под залог. На определенный срок. И под проценты, весьма небольшие проценты, поверьте. Человек надежный. Все оформит через нотариальную контору. Вы берете у него деньги, вносите в банк как залог во изменение меры пресечения. А потом улаживаете ваши отношения с тем человеком.

– Что же мне предложить ему в залог?

– Ну, хотя бы вашу квартиру. Или библиотеку.

– Библиотеку?! Да ей цены нет! Какие там сорок тысяч долларов! Там уникальные книги. Раритеты, – истерично выкрикнул Евсей Наумович, с ненавистью глядя на Мурженко. – Даже если их украсть, то скрыть невозможно. Все равно, что украсть бомбу с запущенным взрывателем.

– Как знаете, Евсей Наумович, как знаете, – сухо прервал Мурженко. – Если решитесь – сообщите. Надо все оформить в соответствии с законом.

Церковь Святой Марии по-прежнему высилась свечой на пересечении Кеннеди-бульвара и Нью-Арк авеню. И по-прежнему, как два года назад, круглые часы главной башни замерли на без четверти пять. Могли бы за эти годы и починить ходики, подумал Евсей Наумович. Он стоял у бетонной ограды балкона Натальи на одиннадцатом этаже и обозревал уже знакомую панораму.

В полуденном небе одновременно висело с десяток самолетов. То ли от аэропорта Ла-Гвардиа, что угадывался в дымке слева, то ли от аэропорта Нью-Арк, раскинутого где-то за ажурной эстакадой, внахлест секущей сумятицу строений города Джерси-Сити, штат Нью-Джерси. От потока автомобилей эстакада казалась живым существом, а когда стемнеет и ее конструкции сольются с ночной мглой, фары автомобилей создадут иллюзию космических огней. А далекий мост Виразано, освещенный по ночам от вод Гудзона до самых верхних перекрытий голубыми огнями, предстанет как сказочная диадема, с гипнотической властностью приковывающая взгляд. Да и сейчас, днем, мост поражал мощью конструкций. Как и тот, что за ним – Бруклинский, над рекой Истривер. А если взглянуть ниже, в пропасть Нью-Арк авеню, прорубленную вдоль черных крыш двух – и трехэтажных домишек, то узреешь совсем иную картину. От забегаловки-кафе для ночных таксистов и алкашей под названием Уайт-хауз и до улицы Ван-Ваген. Даже здесь, на высоте одиннадцатого этажа, в нос шибал запах пряностей, лежалых овощей и жареного лука. И еще колготня обитателей-индусов. В этом районе жили, в основном, индусы вперемешку с неграми, как в соседнем районе жили арабы, и тоже вперемешку с неграми. Дальше, от улицы Берген – корейцы и китайцы, тоже вперемешку с неграми. А вверх, от Кеннеди-бульвара, чуть ли не до самого Байона, жили сплошь негры и пуэрториканцы, и появляться там белому человеку было опасно. Все одно, что забрести в Гарлем или на Джамайку за сто двадцатыми улицами Манхеттена. Туда и полиция старалась не заглядывать.

Так стоило ли бросать Петербург, чтобы круглые сутки слышать грохот автомобилей, да вопли и ругань клиентов Уайт-хауза? Как в таком бедламе оказалась церковь Святой Марии, непонятно. Вероятно, еще со времен, когда в этом районе штата Нью-Джерси жили итальянцы. Со временем их вытеснили черные и желтые эмигранты. И с тех пор, вероятно, стрелки часов на церковной башне и остановились на без четверти пять. Конечно, в Джерси-Сити жило и множество белых людей, а в штате Нью-Джерси так вообще были эрии, где обитали только белые. Но тем не менее Азия и Африка наступала, особенно Пуэрто-Рико и Южная Америка – люди искали где лучше.