Майк Телвелл - Корни травы

Эльза, опершись подбородком о ладони, смотрела, как Айван глотает полные ложки вареного гороха и риса, с трудом засовывая их в рот. — Когда ты в последний раз ел? — ее глаза расширились. — Не спеши, жуй как следует. Хочешь еще?

Айван наблюдал за тем, как она отправилась с тарелкой к кастрюле, приговаривая на ходу:

—Никогда не видела, чтобы такой небольшой бвай так много ел. — Эльза вернулась с полной тарелкой. — Жуй медленно. Его преподобие говорит, что сначала надо двадцать раз пожевать и только потом глотать. — Она села, опять оперлась подбородком о ладони и стала наблюдать за каждым его движением.

Она напоминает мне, подумал Айван, кого-то из давнего-давнего прошлого.

—Как тебя зовут?

—Айван.

—А дальше?

—Айванхо, Айванхо Мартин.

—Ты крещеный?

—Почему ты об этом спрашиваешь?

Она нахмурилась, словно говорила: «Здесь вопросы задаю я».

—Потому что только заново рожденный и Христовой кровью омытый христианин может здесь находиться, — объяснила она таким тоном, что Айван понял, что зря задал этот вопрос.

—Ну да, кажется, да, — ответил он.

—Что значит "кажется "? — удивилась она. — Надо быть уверенным.

—Эльза. Эльзаааа!

—Да, Ваше преподобие?

—Что ты делаешь на кухне? Иди к себе и делай домашнюю работу.

—Я уже сделала, Ваше преподобие.

—В таком случае иди и читай Библию.

—Да, сэр. — Она молча сделала прощальный жест Айвану, слегка улыбнулась и поспешила к себе.

Размеренно жуя, Айван смотрел, как она уходит. И хотя внешне она не была похожа на Мирриам, было в ее манерах что-то такое, что болезненно сдавило его грудь. Как давно это было, когда они в таком же возрасте сидели при свете лампы на барбекю Маас Натти. Живот Айвана раздулся и стал неестественно тугим. Он никак не мог избавиться от отрыжки, к горлу подступала тошнота.

—Как ты себя чувствуешь?

В дверях, где только что исчезла Эльза, стоял пастор. Айван не знал, как долго он стоял и наблюдал за ним.

—Я спрашиваю, с тобой все в порядке, мальчик?

—Никогда не было так хорошо, сэр.

—Это и неудивительно, если видеть то, как ты глотал еду. Не забывай, что чревоугодие — один из смертных грехов, — добавил он с чопорной улыбкой.

—Да, сэр.

— Ты говоришь, что хочешь работать? Завтра мы с тобой этот вопрос обсудим. А пока иди в мастерскую. Там есть человек. Скажи ему, чтобы показал тебе твою койку в пустой комнате за мастерской. Заодно вымойся хорошенько в душе, понял меня? Приходи завтра утром ко мне.

—Да, сэр, огромное спасибо.

—Не мне спасибо, мальчик, благодари Господа.

—Да, сэр.

Длиньша строгал рубанком доску, когда Айван пришел к нему с поручением от пастора Рамсая. Длиньша что-то проворчал, не отрываясь от работы, и Айван не мог понять, в чем причина такой реакции — в его сосредоточенности на работе или во враждебности к новичку? Человек был мощного сложения, коренастый. На присутствие Айвана он не обращал ни малейшего внимания.

Айвана поташнивало, ему хотелось спать. Присев на корточки, он смотрел, как с доски летят колечки стружек. Он подумал, что хорошо бы поговорить с этим человеком и подружиться с ним, но Длиньша, казалось, в разговор вступать не собирался. У него были маленькие сердитые глазки, испещренные красными прожилками, и смешная бородка. Не бородка даже, подумал Айван, а густая поросль коротких волос, покрывавших нижнюю часть его лица и шею и сбегавших за открытый воротник. Он хотел, чтобы Длиньша поскорее показал ему койку. Мысль о том, что можно будет наконец улечься и что эта возможность совсем рядом, стала для него сущей пыткой. Длиньша продолжал строгать доску, прищуриваясь, чтобы оценить свою работу, и по-прежнему не обращал на него внимания.

Обезьяна-человек, подумал Айван и улыбнулся. Это о нем, наверное, поют: «Ты обнимаешь большого обезьяночеловека» — и стал напевать мелодию. Он был уверен, что Длиньша слышит его, но махнул на это рукой.

—Ладно, пойдем, — сказал Длиньша, поднимаясь и смахивая с рубахи стружки. — Иди за мной.

Айван прошел за ним через мастерскую.

—Вот койка, бери ее, а там, — он указал на дверь, — можешь спать. — После чего повернулся на каблуках и отправился обратно. Но тут же остановился и, не глядя на Айвана, спросил: — Сколько времени, Его преподобие сказал, ты будешь здесь?

—Ничего он не говорил, — ответил Айван, воюя с койкой. — Его преподобие просил еще душ показать.

—Не думай только, что останешься здесь надолго, — сказал Длиньша.