Я попыталась сконцентрироваться, и моя нога немного вытянулась, медленно и коряво. Я чувствовала, что так управляют механической конечностью. Я ощутила себя неумелым новичком. Внешняя сторона бедра болезненно отозвалась на мои усилия: ногу начало немилосердно колоть, что напомнило мне тот единственный случай, когда я проходила курс лечения акупунктуры. Еле-еле мне удалось завершить упражнение на растяжку так, чтобы никто не заметил ничего странного.
Я послала Кейси воздушный поцелуй, решила не оставаться на кофе и направилась прямиком домой.
Мой муж Лео лежал на полу: его спина была закована в специальное приспособление по вправлению позвоночных дисков, а на животе, немного округлом, так как Лео заметно набрал лишнего веса, возвышался ноутбук. В такие моменты Лео не скрывал, что мое появление не вызывало у него энтузиазма. Я возвращалась с тренировок раскрасневшаяся и посвежевшая и, должно быть, служила ему немым упреком.
— Ли, — обратилась я к нему. — Я не ощущаю своей ноги. Она меня здорово подвела сегодня во время занятий.
Он посмотрел на меня поверх своих круглых, как у Джона Леннона, очков.
— Подвела?
— Я не могу точно объяснить, как это произошло, но именно так.
— Ты слишком стара для этого, Джули. Для всех этих занятий и тренировок. Зачем ты насилуешь себя — ума не приложу. Что ты пытаешься себе доказать?.. Я уже говорил тебе миллион раз…
— Ты ничего не понимаешь! — горячо возразила я. — Магот Фонтейн профессионально танцевала даже после того, как ей исполнилось пятьдесят. Лесли Карон…
— Но ты не Магот Фонтейн, — ответил Лео. — И ты далеко не Лесли Карон.
Я уже собиралась взорваться и послать его к черту, как он, не переводя духа закончил в ставшей уже привычной за последние двадцать лет манере:
— Я всегда ассоциировал тебя, скорее, с Сид Чариз. И ножки, и отношение к танцу… Такая себе интересная штучка с интригующим прошлым, да?
— Заткнись, — бросила я ему, заметно подобрев от его очаровательного сравнения.
Я посмотрела поверх его головы, оглядывая наш аккуратный дворик в деревенском стиле, усыпанный галькой. Я искала взглядом своего сына Гейба, которому в ту пору было… тринадцать? Это не столь важно, так как в любом случае он был слишком взрослый для занятия, за которым я его застала. Он свисал с ветки, раскачиваясь на ней, а на лице его блуждала мечтательная улыбка. На Гейбе были брюки за тридцать долларов, которые я купила для особых случаев. В таких брюках мальчик его возраста мог бы отправиться в церковь, если бы в нашей семье было принято регулярно посещать храм. Никакого «особого случая», как подсказывала мне память, сегодня не было, но он был именно в этих брюках… поздней весной. Должно быть, он схватил первую попавшую под руку пару. Он уничтожал их прямо на моих глазах, раскачиваясь вот так, взад-вперед, гибкий, как лемур. Гейб производил странное впечатление. Он был один, но его мир не давал ему ощущать себя одиноким. Глядя на него, я почувствовала, сколь драгоценно и хрупко мое счастье.
— Лео, — почти хныкающим голосом обратилась я к мужу, ощутив невыразимую грусть. — Лео, если я достану арнику, ты поможешь мне втереть ее? Я не дотянусь сама, а у меня болит нога. Ну, не то чтобы болит, но…
Он просто ответил мне «нет». Так и сказал:
— Нет, Джулиана. Продолжай в том же духе. Притворяйся, что тебе двадцать, только помни: это закончится тем, что ты получишь растяжение мышц. Разотри себе ногу сама, а я занят.
— Лео! — воскликнула я. — Мне нужна твоя помощь.
— Джули, — мягко проговорил мой чудный муженек, — тебе нужна помощь, чтобы восстановиться скорее изнутри, чем снаружи. Люди не видят дальше собственного носа, честное слово. Я думаю об этом каждый раз, когда наталкиваюсь на одну из этих, — указал он на дисплей, — жалоб на то, как профессор ущипнул за зад какую-нибудь студентку-выпускницу.
— Мы сейчас говорим о моем заде, Лео! О моей сердечно-сосудистой системе и ее здоровом функционировании. О способах избавления от стресса. Какого черта ты взъелся? Как мои тренировки могут тебе мешать?! Смею тебя заверить, что для меня балет и бег — очень недорогие методы психотерапии. — Помолчав, я добавила: — С каких это пор ты думаешь, что внешность не имеет значения? Если бы ты любил меня, то отнес бы в спальню на руках!
— Если бы я отнес тебя в спальню на руках, тебе пришлось бы срочно вызывать костоправа, — ответил он мне, поправив очки.
Позже я осознала, что в этот день получила два предупреждения. Они были такими четкими и ясными, словно невидимая рука преподнесла мне их на блюдечке с золотой каемочкой (здесь, конечно, может возникнуть вопрос: что еще должно было случиться, чтобы я ощутила перемену? Может, на меня должен был рухнуть дом?). Что-то усыпило мою нервную систему, что-то не позволило мне увидеть несостоятельность нашего брака. Я пропустила мимо ушей оба предупреждения.
Читать дальше