Я прошел в свой номер, где, соблюдая крайнюю осторожность, надел фрак.
Затем я постучал в дверь Тиан. Нас занесло в мою комнату, где мы сразу очутились на кровати. Какой-то дурацкий фильм был включен на максимальную громкость, но мы ни на что не обращали внимания. В два часа Тиан начала волноваться:
— Гейб! Гейб! Мне надо одеться, и потом, я должна нанести тональный крем на подбородок.
Я вернулся в комнату мамы. Кейси улыбалась. Мэтт все еще ходил взад и вперед по коридору. Но теперь на нем был черный фрак. Рядом с Мэттом вышагивали три его друга, тоже одетые во фраки. У меня создалось впечатление, что я попал на парад официантов.
— Где ты был? — спросил он меня тихо.
— Не волнуйся ты так, Мэтт. Скоро все закончится, — успокоил я его.
Я снова прошел в свой номер. Зазвонил телефон: дедушка хотел узнать, как дела у мамы. Ему позвонила Кэт, и дедушка просил меня связаться с ней.
Я решил не противиться и набрал номер, но попал на чертов автоответчик.
— Мы среди цветов, — прозвучал голос Джой. — Но ваш звонок нам важен. Пусть благословит вас Бог.
— Это Гейб Джиллис, — быстро проговорил я. — Моя сестра Каролина Штейнер, то есть Кэт, звонила мне в отель «Белладжио» в Лас-Вегасе. Я скажу матери, что Кэт думает о ней. Позже.
Следующие сорок пять минут я посвятил тому, что изо всех сил старался не вспотеть. Ничего не получалось. Я позвонил бабушке. Она появилась в красивом вышитом светлом платье, как принято у пожилых леди. На ней красовалась шляпка с вуалью. Она помогла мне завязать галстук-бабочку — мне никак не удавалось этого сделать. Он все время топорщился и занимал вертикальное положение вместо горизонтального.
— Гейб, — вдруг сказала бабушка, — я знаю, что ты всегда расчесываешь волосы прямо, но, прости меня, так ты похож на Гитлера.
Я послушался ее и немного взъерошил волосы, решив, что пусть меня лучше сравнивают с Брэдом Питом. Когда я менял прическу, то намочил всю рубашку, так что бабушке пришлось сушить ее феном. К этому времени я уже опять вспотел. Я решительно наклонился и снял черные кожаные туфли, переобувшись в легкие красивые туфли.
Мы все появились в холле почти в одно и то же время. Мэтт уже ждал нас внизу, готовый выступить в роли главнокомандующего. Свидетелем с его стороны выступал Луис, главный деловой партнер. Брат Луиса, Джо, тоже находился здесь. Мамиными свидетельницами были Конни и Стелла. Тиан несла кольца, а малышки надели зеленые платьица и веночки из искусственных цветов. Они ни минуты не стояли на месте, так что, в конце концов, Эбби Сан упала. Первый раз в жизни я услышал, как Конни прикрикнула на нее, заставив успокоиться и посидеть.
Наконец Конни открыла двери, а один из швейцаров побежал, толкая впереди себя инвалидное кресло.
И моя мама села в него. Она не выказывала никакой неловкости.
— Мой милый, — обратившись ко мне, произнесла она, — Шебойган в далеком прошлом, поэтому мне стоит попробовать и это.
— Мам, послушай, — сказал я. — Парень подарил мне машину в знак симпатии. Это твой день. Свадьба, торжество — все ради тебя. Он так нервничает, что это всем заметно. Наверное, он думает, что было бы лучше скромно расписаться в городской ратуше.
Я сам от себя не ожидал такого красноречивого выступления.
Вдруг снова включились фонтаны. И в свете солнечных лучей заиграла песня «Воспоминание» (я знаю, что мама ее любит, и я, наверное, согласился бы послушать ее еще один раз, чтобы уже потом не слушать до конца жизни). Мама улыбнулась мне. Солнце освещало ее, а солнечные зайчики, как в кино, задорно подскакивали в брызгах фонтана.
— Все хорошо. Правда, дорогой?
— Да, мама, все просто замечательно.
Она подтянула платье, так чтобы оно не цеплялось за резиновые колеса кресла. Бабушка Штейнер ловко приколола ей кружевную шляпку. Конни скромно потянулась и слегка поправила ее, а потом приставила украшенную цветами ручку кресла. Я взял Рори и Эбби за руки, и мы все спустились в часовню. Самое смешное заключалось в том, что наша компания меньше всего напоминала свадебную процессию. Две девочки азиатской внешности, одна шестнадцати лет, а вторая совсем малышка, пожилая еврейка в голубенькой шляпке с вуалью и невеста в инвалидном кресле. На нас почти не обращали внимания. Во всяком случае, в Шебойгане эта картина вызвала бы большой ажиотаж. Я хотел сказать, что здесь люди не отрывали взглядов от своих столов и не глазели на нас. Мы остановились в маленьком зале перед главным входом в часовню. Она была выдержана в аквамариновых тонах. Мы были уверены, что Мэтт приготовил нам очередной сюрприз. Половина приглашенных стояла, а половина присела. Все было, как в обычной церкви. Только на столе сбоку виднелся свадебный торт размером с Эйфелеву башню, копия которой была установлена на улице напротив.
Читать дальше