Андрей Остроумов - Дуди Дуби Ду

— Да. Было дело. Вероника сама тебе расскажет. Ты не отходи от нее, а я побежал, у меня сегодня дел по горло. Позвоню в обед, а если надо, вечером опять приеду.

— Ступай, сынок. Разберемся.

Утром Веронику успокаивать не пришлось. Она вкратце рассказала дяде Гене, что произошло. Встала, как ни в чем не бывало, приняла душ, глаз подбитый припудрила… Не та женщина, чтобы в истерике биться и о судьбе причитать. Но явно что-то свое задумала. Собрала Андрюшу, взяла Матильду, санки. Дала веревку в зубы собаке, и пошли потихоньку втроем прогуляться по первому снежку до ближайшей церквушки. Андрюша доволен, улыбается, снежки лепит, в Веронику и Матильду кидает. Матильда тоже делает вид, что довольна: такую ответственную работу доверили — санки тянуть. Трудно, но почетно.

…Никогда раньше Вероника в церковь не ходила, даже креститься правильно не умела, а тут вдруг Бога вспомнила и решила его к себе в помощники призвать. Потихоньку до «Сокола» добрели, к церкви Всех Святых во Всехсвятском. Вероника вытащила из кармана серый платочек и повязала на голову. К колоколам прислушалась. У входа купила свечек, вошла внутрь и принялась их перед образами святых расставлять. Никого не забыла. Подойдет к иконе, глаза закатит, будто кающаяся грешница, молитву "Отче наш", которую с детства знала, прочтет, перекрестится — и к следующей.

— Mutti, Welcher Schwanz machen wir hier? [5] Мамочка, какого х… мы тут делаем? (Нем.) — спросил Андрюша.

Ему стали надоедать мамины манипуляции, и он немного волновался за Матильду. В церковь собаку не пустили, и ее пришлось привязать к ограде у входа на территорию храма. Могла прихожан облаять.

— Сынок, ты что, совсем на головку присел — в церкви матом ругаться?

Вероника опустилась на корточки, покрутила пальцем у Андрюшиного виска и быстро поспешила на выход. К тому же между рядов прихожан быстро зашнырял безбородый служитель культа с черным подносом, собирая пожертвования, а давать ему денег почему-то не хотелось.

…Ну вот. С Богом вроде договорилась, а то, что придется еще и с чертом договориться, об этом Вероника пока не знала.

Вечером явился блудный Самец. Принес огромный букет цветов, колечко с красивым изумрудом, бутылку "Вдовы Клико" и начал каяться заранее продуманной речью. Вероника вполуха слушала аргументы мужа, самым веским из которых был "бес попутал", язвительно улыбалась и равнодушно вертела колечко на длинном, с красивым маникюром мизинце. Потом спросила:

— Ты что, муженек, совсем умом тронулся — глухонемых трахать? Че, нормальных блядей вокруг мало?

— Бес попутал, — повторил Самец, не выходя из критического состояния по части доводов. — Я ее уволил.

— Кто бы сомневался! Ладно, живи, олень, — сказала Вероника и вдруг невзначай подумала про Будякина, о котором не вспоминала уже года три. — Ты у меня еще будешь рогами за высоковольтные линии цепляться, — провозгласила она и, виляя задом, вышла из кухни.

— Дядь Гена, иди сюда, — позвал Самец.

Дядя Гена появился из Андрюшиной комнаты, где он занимался с пареньком рисованием, помогая копировать гравюру Дюрера «Меланхолия», зашел на кухню и уселся за стол напротив хозяина. Самец распечатал бутылку «Вдовы», к которой они с Вероникой не притронулись.

— Пил такое? — грустно спросил он, разливая шампанское по стаканам.

— Пил и не такое, — чокаясь, ответил дядя Гена.

— Че делать-то, дядь Ген?

— Не знаю. Наверно, блудить так, чтобы никто об этом не знал, — ответил его собеседник. И добавил: — Если тебе, конечно, это надо.

Как и говорил дядя Гена, бизнес Арсения стал расширяться. Маркс с Энгельсом представили Арсению еще двоих облицовщиков, которых знали давно. Арсений встретился с ними, обговорил условия, ударил по рукам и на следующий день отправил их на новый объект в Солнцево. С одним из них, Юриком, уже через месяц пришлось расстаться: больно уж необязательный был человек! Пропивая заработок, мог на работу не выйти. С заказчиками спорил, и к тому же от него плохо пахло. Такого было стыдно представлять клиентам. Арсений не раз слышал упреки в его адрес, приходилось подменять Юрика другими мастерами, срывая их с важных объектов, и извиняться перед заказчиками. В итоге — выгнал. Юрик потом звонил, просился обратно, но Арсений, посоветовавшись с дядей Геной, был непреклонен. От таких людей надо избавляться сразу, слишком уж низок их культурный уровень.

— Совершенно не заботятся о завтрашнем дне, — говорил дядя Гена.