Алексей Рыбин - Бес смертный

– Мне нужны инструменты, – сказал Отец Вселенной. Он вывел машину на набережную Фонтанки, по обыкновению не заметив красный глаз светофора.

– Ты бы все-таки потише, – заметил я, изогнувшись и пытаясь рассмотреть через заднее стекло, нет ли за нами погони.

– Две гитары, – продолжал Отец Вселенной. – «Гибсон Эс Джи» – любой, приличный. Ну, в смысле датчиков и всего там… И акустика ямаховская, в пределах пяти сотен. За «Гибсон» могу дать до полутора тонн. В общем, вот тебе две штуки. – Он выудил из кармана куртки замусоленный квадратик сложенных пополам стодолларовых купюр и протянул мне. – За неделю сделаешь?

– Думаю, да. Куда привезти?

– Позвонишь мне, я сам заеду.

– Договорились. Слушай, а где сегодня митинг? Куда мы катим?

Отец Вселенной повернулся и долго смотрел на спящего Русанова. Машина в это время прыгала по ухабам набережной Фонтанки со скоростью шестьдесят километров в час.

– Да не бойся ты, я же сказал – свой человек.

– Приедем, увидишь, – ответил Отец Вселенной и, снова обратив взор на дорогу, замолчал надолго.

Мы выехали на Витебский и понеслись, обгоняя дрожащие от усталости грузовики и не обращая внимания на пешеходов, рискнувших перебежать проспект. Фатализм Отца Веселенной не позволял ему тормозить на пешеходных переходах, однако закладывать виражи ему иной раз приходилось.

– Вот здесь чаще всего под колеса лезут, – сказал он, посмотрев направо, на светящиеся ледяным «дневным светом» прямоугольники окон черного, имперских очертаний здания. – Это психушка. Психи выходят погулять под наркозом, а тут им – бац! Машина навстречу… Они обдолбанные все, на колесах или на игле… А их выпускают воздухом свободы подышать. Каждый год штуки по три-четыре в лепешку. Опасная жизнь у психов, да?

– Ну, мы-то живы, – ответил я и посмотрел на сияющий в свете замаскированных под кусты прожекторов концертный зал «Радость». Вообще-то это был стадион, но после революции состязания здесь не проводились ни разу. Бетонная шайба космических размеров, которая прежде назвалась просто «Спортивно-концертный комплекс», ныне была целиком и полностью ангажирована фирмой «Радость» и сообразно с обстоятельствами получила новое имя. Теперь здесь расположились и центральные офисы «Радости», и технические службы, и склады, и собственная, «Радости», гостиница. Сегодня на стадионе выступали приближенные к правительству юмористы Сатиров и Швайн, и пустырь вокруг «Радости» был исполосован плотными рядами машин, застывших в ожидании гогочущих в зале хозяев.

– За город, что ли? – снова спросил я, когда мы пролетели мимо частокола купчинских высоток.

– А куда еще? – ответил Отец Вселенной.

В районе совхоза «Шушары» он свернул с дороги в поля и, переваливаясь уже не через ухабы, а через пригорки и овражки, «Нива» подползла к низкому сараю, длинному, не освещенному и почти невидимому. Сарай стоял на опушке чахлой рощицы – свет фар выхватил унылые деревца, как будто небрежно натыканные кем-то в чистом поле. Поле, впрочем, было не таким уж и чистым. Рыхлая земля, едва прикрытая подтаявшим снегом и превратившаяся в серое месиво.

– Приехали, – сказал Отец Вселенной, глуша мотор.

– Путь наш был труден и долог, – неожиданно подал голос проснувшийся Русанов. – Но я надеюсь, что мы будем вознаграждены за долготерпение и эту воистину мученическую езду.

– Обязательно, – ответил Отец Вселенной. – Аз воздам.

Мы вышли из машины.

Отец Вселенной потыкал пальцем в свой мобильник, что-то тихо сказал в него, и стену сарая прорезала полоска тусклого красного света. Приоткрылась неразличимая прежде дверь. Отец Вселенной легонько хлопнул меня по спине.

– Проходим.

Мелодия крутилась в голове, обрастала нюансами, начинали звучать новые ноты, неожиданно высвечиваясь самым непредсказуемым образом. Из мажора она уходила в минор, я подкладывал под нее новые и новые тембры, включал оркестр, потом убивал все, оставляя тихий, всегда жалкий своей слабостью голос блок-флейты. Мелодия тащила меня по городу, изничтожая само понятие маршрута, и журналистка в какой-то момент стала сдавать. А может быть, мне просто показалось, что Полувечная устала, или же она решила пококетничать – уж не знаю.

– Посидим где-нибудь? – спросила Света, опуская руку с видеокамерой.

– Сейчас. Вон туда пойдем. – Я показал пальцем на мост через Обводный канал.

– А что там такое?