Эдуард Лимонов - Книга воды

Собственно, в Люксембургском саду два фонтана. Второй «фонтан Медичи», старее и лучше главного, — того, который посещается детьми. Он расположен сбоку и наискосок от здания Сената на одной линии с театром «Одеон» за оградой. (А у театра «Одеон» помещалось тогда Nouvelle agence, мое литературное агентство во главе с моим агентом Мэри Клинт.) Вот из фонтана Медичи страшный Зевс и мифологические позеленевшие от времени персонажи из стены выливают с шумом воду в черный узкий прудок. А в прудке плавают красные рыбины. Я писал об этом фонтане в связи с судьбой смогиста Вадима Делоне в другой книге воспоминаний. Вадим любил бухать у фонтана Медичи. Действительно, там хорошо, а если зайти за фонтан в заросли елок и лавровишни, там есть место на троих, с индивидуальной струей, низвергающейся в индивидуальную чашу водоема.

Но хотя фонтан Медичи древнее и был действительно построен по приказанию Екатерины Медичи, главным фонтаном Люксембургского сада все же следует считать центровой фонтан. Он демократичнее, живее, там развратные педофилы наблюдают детей, а приезжие негры соблазняют своими мышцами белых красоток, от фонтана видно, как выходит из дверей Сената, потягиваясь, зевая и на ходу снимая галстук, сенатор (а кто еще?), вот идет, щебеча по-птичьи, китайская женская команда по пинг-понгу, а вот… короче, проявлениям жизни здесь нет числа…

Если ВДНХ — это сон пьяного кондитера, то Музей современных искусств, Центр Помпиду в Париже, находящийся на Рю Бобур и потому называемый часто «Бобур», — это сон пьяного слесаря. Обвитый без надобности трубами, он казался нелепым, когда его соорудили, но с годами приобрел патину времени, и к нему привыкли, как к Эйфелевой башне. Я помню его трубы синими и красными. Французы правильно делают, что дерзают время от времени. Дерзания окупаются, Эйфелева башня — одна в мире, Центр Помпиду тоже один. Русские могли бы иметь Башню III Интернационала по проекту Татлина уже в начале 20-х. Наша страна робко экспериментирует.

Я всегда экспериментировал и храбрил. В 1986 году тоже. В июне 1985 года я первый раз расстался с Медведевой, но проявил слабость: спал с ней, потому что мне нравилось это. Мы ходили друг к другу в гости. Она уже жила на улице Святого Спасителя рядом с улицей Святого Дени — улицей проституток, они там стояли стеной. В тот день мы с Натальей договорились встретиться на нейтральной территории. Я ей сказал по телефону:

— В шесть вечера у фонтана Невинных.

— Где это? — спросила она недовольно.

— Рядом с Ле Аллем, — объяснил я. — Недалеко от Вильяма.

— Рядом с Бобуром? — спросила она.

— Да нет же, рядом с Ле Аллем…

— Ты же сказал «рядом с Вильямом», — она звучала еще недовольнее.

— Ну да, — сказал я, — сто метров от Вильяма, но по другую сторону от бульвара Севастополь.

— Ладно, — сказала она, — я найду.

Что такое «Бобур», уже ясно. «Ле Алль» пишется как «Les Halles», увеличьте Манежный комплекс в десяток раз, угрязните, увеселите и получите «Ле Алль». Много этажей вниз дешевых магазинов, тусовка вокруг: арабы, негры, жители парижских окраин — блатное, злачное место, выросшее на месте знаменитого рынка, чрева Парижа, порушенного в 60-е годы. Фонтан Невинных — это фонтан, построенный на месте убийства Генриха IV монахом-фанатиком Равальяком, если не ошибаюсь, это произошло в 1610 году. Монах с кинжалом бросился сверху, он укрылся под сводами арки, когда карета короля проезжала под аркой. Цареубийцу карали мучительной смертью, так что Равальяк получил смертельных мук по полной. Король отделался куда легче и, главное, быстрее. Произошло это на улице Фероньер.

На самом деле фонтан Невинных стоит чуть в стороне от места убийства. Здание сохранилось, знаменитые арки (там их две, кареты ездили, видимо, часто, чтобы не ожидать очереди) проделаны прямо в здании — выше есть окна. Арки придерживаются деревянными скобами.

Наташа, конечно, многого от меня нахваталась. Она впоследствии утверждала, что написала первые книги, чтобы понравиться мне и доказать, что она не «жидкая манная каша»; закавыченное — мое презрительное выражение. Можно восхититься ее настырностью.

Но природная женская невнимательность и лень не позволяли ей дойти до сути, она все знала на поверхности. То же и с историей Парижа. Она наверняка проходила мимо этого фонтана десятки раз. Надо было прочесть табличку, читать по-французски она отлично умела.