Inkoгnиto - Банк. Том 1

— Мда… Оно-то понятно, но неужто нельзя разработать что-то чисто гражданское?

— Даже если завод начнет, как гражданский, его все равно мобилизуют в войну, хоть на холодную, хоть на горячую и дело закончится тем же самым. Есть, конечно, чисто гражданская продукция, но ее не так и много… Гжель наша, та же самая, например или что-то в этом же духе. А что касается прочего… Вся легкая промышленность в случае войны — на шитье формы, тяжелая — на танки, самолеты и снаряды. Пищевая — выпуск тушенки с сухпаями, дальше продолжать?

— Хм… Ясно, что танки с истребителями в что-то гражданское не переделаешь… А с автомобилями все же как?

— Если они делались для войны — их тоже не переделаешь. Во-первых, требования к ремонтопригодности и надежности — очень специфические. Не говоря уже об удобствах. В войну, как я слышал, на ЗИС вообще деревянные кабины ставили, лишь бы ехало. А у танков в Курскую битву процент потерь был вообще больше ста — и это не гримасы статистики. Их оттаскивали с поля боя и за ночь успевали ввести в строй именно благодаря блестящей ремонтопригодности. От таких военных требований получается максимальная простота конструкции. Это, кстати, одно из наибольших достоинств русской проектной школы, знаешь, что в законе Мерфи написано про усложнение и упрощение?

— А то! «Усложнять — просто, а упрощать — сложно».

— Теперь прикинь, легко ли решить обратную задачу на простую конструкцию, не предназначенную изначально ни для каких удобств и выкрутасов, их внедрить?

— Ну тут Вы правы, но… ВАЗ-то мы купили у итальянцев! С готовым проектом совершенно гражданской машины и спроектированной не нами.

— Верно говоришь. И вот тут я подвожу тебя к сделанному мной выводу, а уж печальный он, или нет — судить тебе. По-моему, его нужно принимать именно таким, каким он есть. И не надейся на то, что такое тебе по телевизору скажут или в учебнике там напишут, но знать и понимать истину нужно. А вывод это такой: Стараниями всех незадачливых завоевателей на территории России русский человек может качественно разрабатывать и налаживать выпуск только военной а также сверхответственной, или уникальной совершенно инновационной продукции. С остальной — как получится. Можно с этим спорить, не соглашаться, возражать, но, по-моему, это факт. У нас очень хорошо получаются атомные бомбы и реакторы, танки, самолеты, ракеты, вертолеты, металлообработка авиадвигателей… И дело тут не в русской косорукости, как это русофобы представляют — за рубежом гражданская продукция выпускается нашими людьми, если не лучше, то уж точно не хуже остальных. И не в русской лени дело, это ленью вообще назвать грешно… Земля эта, Коля, просто настолько полита кровью, что на ней русский человек, пытаясь делать разные там не шибко нужные «свистульки», на уровне генетической памяти понимает, что занимается черт знает чем, и, рефлекторно, сам не сознавая, против этого протестует. С понятными последствиями для качества. [23] Напомню читателям о соответствующем замечании в предисловии (прим. автора)

— Однако…

— Да, с этим сложно по первому времени примириться. Исключение тут есть одно — нечто такое, что мотивирует и заставляет русского человека выкладываться на все сто, как в войну. Из профессиональной гордости, причастности у большому делу или просто от большой ответственности самого дела, как с реакторами. В космос мы первыми рванули, водородную бомбу тоже первыми сделали, хотя с атомной отставали… но это уже оборона. А что до профессиональной гордости — лучшим примером является сказка про русского Левшу, европейцам непонятно зачем, но все-таки подковавшего английскую механическую блоху. Они еще в нас видят комплекс неполноценности из-за такого поведения! На себя бы, идиоты, посмотрели — всю жизнь крутятся на конвейерах, как белки в колесе, занимаясь выпуском качественной, эргономичной, красивой, эстетической и удобной, но все-таки продолжающей оставаться таковой херни. А доктор им и говорит, усмехаясь — если надо, и Вашу блоху подкую одной левой и те шнурки, которые вы кое-как научились одинарным узлом ну очень красиво завязывать, вообще тройным завяжу, только мне это шибко не надо, могу показать только разок, коли сильно попросите. Я, вообще-то, сложными делами занимаюсь, а не шнурки, гордо распустив слюни, красиво завязываю. А ежели пациенты, как не раз бывало, кинутся на доктора с кулаками от своего настоящего комплекса неполноценности, не того, который на доктора сами повесить пытались, то санитары в Берлин с Парижем придут, а сейчас-то и вообще париться с неизлечимыми не станут — шарахнут едреной бомбой, и весь сказ…