Inkoгnиto - Банк. Том 1

— Мне вон тот спортивный костюм нравится

— Не вопрос, на неделе в Китай поеду, привезу. Тебе какой — Adidas, Reebok, Nike?

Подобная история, вызывавшая довольно сильное веселье «на Западе», где, в соответствии с дальневосточной терминологией, находилась Москва да и вообще вся европейская часть России, у местных вызвала бы лишь легкую привычную усмешку — проворные китайцы чего угодно поверх костюма нашьют, лишь бы деньги платили. Однако, на сей раз Соловьев приехал не за тряпками и прочим ширпотребом. Искать требуемые ему картриджи в России было затеей практически самоубийственной. Не говоря уже о цене с растаможкой, покупателя живо возьмут на карандаш и начнут задавать вопросы о том, зачем бы покупаемое обычному человеку. К счастью, Китай, где, почти со стопроцентной вероятностью, и делались эти картриджи, был через реку, а китайцы много вопросов задавать не склонны. Да еще на этот случай Василий заранее и предусмотрел кое-что… Смотря на развитую вещевую торговлю, Василий было испугался того, что вообще не найдет ни одной компьютерной точки — кругом одни шмотки. Должны же местные хоть какую-то компьютерную лавку для себя иметь, черт возьми! Наконец, после показавшихся ему продолжительными поисков, он таки нашел требуемое. Зайдя внутрь и увидав внутри картриджи для принтеров, он отчасти успокоился, достал листок с переписанными на нем моделью принтера и part number нужных ему картриджей, и начал искать старшего, а еще лучше хозяина. Один из продавцов, как и предвидел Василий, вначале был уверен, что сам найдет требуемое, пошарил было по part номерам на упаковках продававшихся обычных картриджей и не найдя совпадения, начал задавать вопросы «твой точно переписала?». На третий раз, наконец вроде бы поняв, что действительно нужно что-то особенное, продавец таки сказал Соловьеву, что «хозяина сейчаз позвать будеть» и скрылся. Василий ухмыльнулся. Где-то он читал о том, что англичане называли подобный иностранно-китайский язык пиджин-инглиш, да они и сами глупо прикалывались, когда говорили с китайцами именно таким образом. Потом он припомнил еще кое-что и призадумался о том, так ли хреново китайцы на самом деле знают русский, как кажется. Они-то и сами прикалываться мастера, помнится, что в давно прочитанной книге было упомянуто про какого-то там Лонгстаффа, фамилия которого в дословном переводе означает что-то вроде «длинный посох». Китайцы, однако, чуть ли не в официальной переписке переиначили его иероглифами «длинный член», и так не один месяц писали, пока этого кто-то из знающих англичан не просек! Васька снова ухмыльнулся воспоминаниям. Прозвище «длинный член» — просто сплошная гордость для порноактера какого, но в девятнадцатом веке видеопорнухи не было еще, да и тот Лонгстафф, судя по всему, прозвищу совсем не соответствовал, раз этим сильно возмутился. Спалился мужичок, спалился… Соловьев начал было припоминать сильно подзабывшееся название книги, но был отвлечен возгласом «хозяина тута»!

Хозяин, похоже, русского действительно не знал и продавец работал переводчиком. Он быстро донес до хозяина то, что нужно что-то такое, чего нет в продаже, а то, что потребуется Интернет для того, чтобы показать, по слову «Интернет» было понятно и без переводчика и хозяин мотнул головой на дверь за прилавком, не дождавшись слов продавца. Модем, как всегда, сначала запиликал, потом выдал из себя привычные звуки, которые могли бы издаваться кошкой, удушаемой бывалым живодером с особой жестокостью и садизмом, а после этого наступила тишина, означавшая успешно установленное соединение. Соловьев живо набрал в гугле part number ультрафиолетового картриджа, выбрал страницу, затем вытащил на стол наскоро изготовленный сегодня им самим пропуск никогда не существовавшей организации, с фотографией, многозначительными эмблемами, серией и номером, напечатанным темно-красными буквами и цифрами, и прочими атрибутами, призванными придать абсолютно левой бумаге внешнюю солидность и внушительность. Когда он направил на «пропуск» ультрафиолетовую лампу от пробника банкнот, бумага засветилась, и не мудрено — дома Соловьев по ней порисовал ультрафиолетовыми чернилами с помощью издевательски поименованной им «ручки для двоечников», да еще и два раза проверил, хорошо ли светится. Он показал на пропуск, а после этого на успевшую загрузиться страницу с ультрафиолетовым картриджем. Перевод не понадобился и хозяин кивнул в знак понимания. Затем Василий, окрыленный таким быстрым, бессловесным, но в то же время чрезвычайно эффективным и успешным общением, в новом окне браузера живо нашел и открыл данные по магнитному картриджу, и когда страница загрузилась, пригласил хозяина почитать, а через полминуты, когда глаза просматривавшего уже были направлены вниз экрана, явно хотя бы в общих чертах поняв описание, показал рукой сначала на экран, потом снова на пропуск. Хозяин снова кивнул, после чего достал мобильник и отошел минуты на три-четыре сделать звонок. Вернувшись, он было заговорил с продавцом, но потом оглядел стены и нашел висящий там календарь. Хозяин показал на него Соловьеву, после этого ткнул пальцем в сегодняшнюю дату. Василий кивнул. После этого палец сдвинулся на месяц и задержался там, потом еще на месяц. Василий почесал в затылке и хозяин заговорил с продавцом, который живо перевел, что «хозяина черес месяц два на юг за товар ехай». Небыстро… Однако, другой альтернативы все равно не виделось, и Соловьев утвердительно кивнул. После этого последовало обсуждение цены с записью ее на листе бумаги, перечеркиваниями и стрелками вверх и вниз. Даже для обсуждения задатка не понадобился переводчик — напрактиковавшись в бумажном общении, Василий написал половину суммы рядом с сегодняшней датой, у второй половины суммы нарисовал два картриджа. Хозяин уж в который раз утвердительно кивнул и принял быстро отсчитанный задаток. Соловьеву пришло в голову, что он и имени-то его не знает. Он улыбнулся, ткнул в себя пальцем и сказал «Василий». Хозяин точно также с улыбкой сообщил, что его зовут Ли. Соловьев показал на календарь, потом на себя, а потом ткнул пальцем в три даты, через полтора, два и два с половиной месяца. Перевода снова вроде бы не требовалось, но на всякий случай он два раза сказал продавцу, что приедет три раза и вновь показал указанные им даты. После кивков и утвердительных повторов «моя и хозяина понимай, понимай», Василий несколько раз переписал со своих записей номера картриджей, хотя помнил их уже наизусть. Две пары номеров он оставил продавцу, отогнув и оторвав лист, такое же количество передал хозяину разными записками, все остальное оставил на листе, который хозяин, глядя за его манипуляциями, живо прибрал в какой-то ящик. Видимо, бессловесный посыл Соловьева «не забудьте!!!» вполне дошел до общавшихся с ним. Он стал прощаться, сказав «До свидания» и даже добавив к этому на ломанном английском что-то вроде «Good Bye, I’ll be back» [18] До свидания, я вернусь. . Услыхав в ответ «Досвиданиё, Васильиий», он улыбнулся на прощание, вышел и зашагал к пристани, при этом как следует запоминая дорогу — будет чертовски хреново, если он через полтора месяца не сможет найти эту лавку! К счастью, дорога оказалась простой, но, несмотря на это, маршрут был не только запомнен, но и прилежнейшим образом зарисован с указанием всех поворотов и визуальных ориентиров. Месяц-полтора минимум… Ну что ж, это лучше, чем никогда — благоразумно рассудил Соловьев, оказавшись на российской стороне реки.