Inkoгnиto - Банк. Том 2

— Есть такое дело… Ладно, Вашими стараниями нам придется пробыть еще день-другой в Париже, мне за счет VISA и своей прежней работы, а Вам…

— Председатель правления банка вчера лично денег дал. У нас о проблеме сейчас знают три человека — он, мой начальник и я…

— Понятно… Ну, пойдемте тогда в ресторан, только давайте условимся, что не будем пытаться друг друга перепить.

— И не попытаюсь — дело-то очень важное! Только… Дорого тут поди, Елисейские поля…

— Угощу.

— Ну, если в 500 Евро умещусь, то не надо…

Ресторан выглядел действительно довольно пафосно. Однако, цены в нем были, как бы это и не казалось странным, не столь высокими, как ожидал Николай. Некоторые вина были действительно дорогими, для изысканных ценителей, но с едой можно было уместиться менее, чем в половину указанной им суммы. А ведь я-то, черт возьми, сейчас беседую со шпионом… или с разведчиком, это с какой стороны посмотреть…

— Красное, Николай?

— Гм… а как же мартини с водкой? — кивнув, спросил Николай. Джексон усмехнулся

— Смешать, но не взбалтывать… Гляжу, Вы этих комедий насмотрелись.

— Ну, мой начальник их тоже кинокомедиями считает. Да и я, кстати, стал… с недавних пор…

— Как он там, привет мне не передавал? — Николай на всякий случай оценил ширину стола и поразмыслил над ответом.

— Ну… как бы Вам сказать… Я, вообще-то, его спрашивал, передать, или нет.

— А он чего?

— Сказал с очень непрозрачным намеком, что если он мне и не дал в ухо при упоминании Вас, это не означает того, что я могу рассчитывать на удачную взятку при каждой сдаче.

Джексон коротко и негромко рассмеялся.

— Не любят они меня… В принципе, я их понимаю, явно есть за что, но… все-таки, мне это не совсем понятно. Ведь были же люди, успешнее и результативнее меня, и отнюдь не один-двое… Но уровень нелюбви ко мне, все-таки, намного больше, имел возможность сравнить.

— Я как-то поразмышлял над этим вопросом после Вашего отъезда из Москвы…

— Интересно, к чему Вы пришли?

— Скажу прямо, мой ответ может доставить Вам неприятности.

— Вряд ли они будут большими, чем четырнадцать расстрелянных за сотрудничество, куда уж хуже. Давайте…

— Ну, как скажете. Один из наших академиков говаривал, что русский и арабский — это системные языки мозга. А человек, который может так здорово говорить по-русски, он и думает…

Разговор был прерван появлением официанта, который, как это часто бывало с многими в Париже, принципиально не понимал английского языка. К счастью, меню было на и на английском, а с помощью тыканья пальцами все удалось заказать очень быстро. При этой процедуре физиономия Джексона была довольно напряженной, он, видимо, размышлял над услышанным.

— Кажется, я понимаю, что Вы хотите сказать…

— Продолжить?

— Снявши голову, по волосам не плачут…

— Неужели Вы только сейчас додумались до того, что очень хорошо умея говорить и думать, как русский, Вы в очень значительной степени уже и стали русским? А отношение русских к предателям… оно совсем не европейское, упомянутые Вами четырнадцать — это только очень маленькая иллюстрация. Вот они Вас поэтому и не любят… кстати, по-моему, совсем не сознавая этого.

— Мда… меня в управлении часто критиковали за излишне русский образ мыслей. Я говорил, что и обязан думать, как русские, но, вот когда они сами начали это подтверждать…

— А я ведь Вас предупреждал…

— Пожалуй, сам виноват, надо было слушать.

Разговор был прерван появлением официанта с бутылкой, проворно налившего два бокала красного. Ну-ка, проверим, хорошо ли он владеет нашей школьной программой…

— Он фармазон, он пьет одно…

— Стаканом красное вино. [15] А.С.Пушкин «Евгений Онегин» — усмехнулся продолживший Джексон. Стаканы граненые попросим?

— Сдается мне, это обратит на нас излишнее внимание — усмехнулся в ответ Николай. — И как это Вам так удалось научиться так ловко и правильно говорить?

— А Петр Валерьевич разве не рассказывал?

— Ну, он разговорчивостью явно не отличается, сказал только в общих чертах, что учил Вас кто-то не из нынешнего, а из прошлого Санкт-Петербурга, того, который до 17 года был…

— Это верно… Он работал на AMPEX.

— Простите?

— Эх, вы, русские, даже не можете вспомнить всех своих же изобретателей… Первый нормальный видеомагнитофон современной конструкции с блоком вращающихся головок был создан на фирме, основанной Александром Матвеевичем Понятовым. Первые три буквы AMP — его инициалы, а EX — сокращение от excellence — совершенство. Даже сам процесс видеозаписи в специальной литературе некоторое время назывался ампексированием, а он получил Оскара за вклад в технологию.