Inkoгnиto - Банк. Том 2

Утром следующего дня Джексону наклеили на тело микрофон и довезли до башни. Русского он приметил сразу, туристов еще было мало, они, как правило, только просыпаются в это время. Но туристы все-таки были.

— Good morning

— Good morining, Nikolay. Let“ s go father from tourists [12] Доброе утро. Доброе утро, Николай. Давайте отойдем подальше от туристов. .

Они отошли подальше и Джексон с удивлением заметил, как русский озирается прямо, как он. Ближайшие люди были метрах в пятидесяти. Нормально…

— Peter, I think, that DES encryption alhorithm is cracked.

— What!? Are you sure!? [13] Питер, я думаю, что алгоритм шифрования DES взломали Что!?? Вы уверены?

Николай напрягся. Вообще, пора прекращать эту долбаную комедию!

— Да! Уверен я в этом, черт побери, кончайте валять дурака! Я отлично знаю, что Вы по-русски говорите не хуже меня, а мой ломанный английский только помешает делу. Если Вам пох**, что весь бизнес накроется, и не только наш бизнес, но и Ваш тоже, можете прикидываться дальше — вольному воля. Дам Вам тыщу-другую Евро на билеты, да и пойду, тут на счету буквально каждая минута, а связываться с придуривающимися идиотами — себе дороже.

— Ну ты и наглый сучий потрох! Никогда не думал, что меня кто-то заставит еще раз начать говорить по-русски. Говори давай, раз каждая минута на счету.

Джексон говорил все-таки с очень легким, но все же акцентом, видимо, длительное отсутствие практики давало себя знать. Однако, в остальном он говорил совершенно свободно и, очевидно, понял все, что было сказано. Николай, уже поднаторевший в двух описаниях ситуации и начальнику и председателю, объяснял все быстро, делу помогало и то, что Джексон был знаком с технической стороной карточного бизнеса отнюдь не понаслышке. После объяснений Николая про операцию по карте в запечатанном конверте и о том, почему, по его мнению, источник утечки и не могли найти, Джексон поднял руку, прерывая собеседника. Надо было обдумать это… Мда… все сходится, пожалуй, это таки правда… Но если правда, то это точно п****ц всему бизнесу, убытки будут просто колоссальными. Из Питера невольно вырвалось истинно русское восклицание

– ** твою мать!

— Вижу, теперь верите. Да и слышу тоже…

— Поверишь тут… Давай дальше, предложения у тебя наверняка должны быть, раз приехал.

— Ну… предложения-то есть, но они Вам, скорее всего, не понравятся.

Предложения Питеру действительно не понравились, но он, скрепя сердце, признал, что иного выхода выйти из ситуации по-тихому и без ущерба не было.

— Злодей ты, Коля, все-таки… Мне же теперь в посольство идти и отчет писать.

— Ну, не обессудьте, дело того явно стоит. Кстати! В принципе, проблему эту, если очень нужно, можно обсуждать и по открытым каналам.

— Это как же!?

— У вас же есть очень хороший оборот «the problem». Вот его и писать, а какая там именно проблема за определенным артиклем — Бог весть…

— Гм. Ну… если нужно срочно будет что-то написать, то, в принципе и возможно. Главное — чтобы Вы между строк читать умели.

— Сообразим как нибудь — усмехнулся Николай. До встречи!

— Возможно, она и не понадобится.

— Мне — понадобится, надо точно знать, что Вы взялись за дело.

— Ты что, думаешь, не возьмемся!?

— Бюрократия — вечна. Нужно подтверждение — надавил Николай в соответствии с указаниями шефа.

— Ну ладно, думаю, что подтверждение будет не позже, чем завтра.

Попрощавшись, Николай направился в гостиницу, где, памятуя разрешение председателя, заказал себе 200 граммов водки с хорошей закуской в гостиничном ресторане, так как нервы его, хоть и отчасти расслабились после беседы, но все еще были совершенно не в порядке. А пить перед встречей было отнюдь не лучшей идеей. Знай Джексон о том, как проводит время Николай, он бы от души позавидовал ему, но Питеру бы все равно не хватило времени на долгую зависть. Не успел Николай удалиться на 100 метров, а он уже сидел в посольской машине, где находился резидент с записывающей аппаратурой. Конечно, разговор писался и автономно, но и дополнительная запись явно не помешает.

— Слышал первые слова?

— Да.

— Никому об этом не слова. Да, я знаю, что ты все понимаешь, но напомнить обязан. Мне понадобится одноразовый шифр для сообщения непосредственно и лично директору. Да, и дипкурьер с одной копией записи ближайшим самолетом.

— Сделаем. А первые слова… это правда?

— Да…

Пока Николай сидел в ресторане, Питер, ругаясь про себя, разбирался с одноразовым шифровальным блокнотом и составлял сообщение. Сдвиг по времени был явно в его пользу, сообщение попадет на стол директора с утра и колеса завертятся достаточно быстро. Курьер уже направлялся в аэропорт, карта с записью его разговора находилась не только в дипломатической почте, но и запечатана в особом контейнере, который стирал все данные с носителя, если при открытии не соблюдалась требуемая последовательность действий, которая была, мягко говоря, неочевидной. Провозиться пришлось чуть больше часа, хотя само сообщение можно было бы написать максимум за десяток минут. Питеру пришлось по душе предложение русского назвать это дело «проблемой». Да уж, та еще проблема… Хотя проблемы, они очень даже разные бывают… Как, например, оно там было у одного из «Аполлонов», когда из него начал свистеть кислород, а командир доложил на Землю: «Хьюстон, у нас проблемы»… Завершив шифрование и спалив страницу из шифровального блокнота, Питер вместе с резидентом заперли оставшуюся на случай каких-то проблем копию записи разговора в специальный сейф с двойным паролем, причем каждый из них установил свой новый пароль. Теперь они могли открыть сейф только вместе. Как всегда, выдохнув по завершению всех шифровальных и секретных дел, Питер с завистью подумал о том, что русскому со всем этим возиться не приходится. Хотя тут он был не совсем прав…