Ирен Роздобудько - Пуговицы

— «Архитектоника и построение композиции полнометражного фильма»…

Помолчала, вздохнула, вышла из-за стола, оперлась на него, скрестив руки, и заговорила таким тоном, будто все мы находились на поляне у костра:

— Ну что, пофантазируем? Представим десять совершенно разных персонажей. Среди них, например, есть девушка-провинциалка, участковый милиционер, бездомный… — И обратилась к немного озадаченным студентам: — Помогайте мне!

— Официант из «Макдональдса»… — неуверенно пискнул курчавый парень.

Все засмеялись, а Лиза кивнула:

— Еще кто?

— Дрессировщик дельфинов! — воскликнула рыжая девочка.

— Прекрасно! Еще?

Аудитория засмеялась, задвигалась.

— Безногий!

— Балерина!

— Водитель маршрутки!

— Актер кукольного театра!

— Депутат Верховной Рады!

Лиза довольно улыбнулась:

— Неплохая компания. Теперь представим, что у каждого из этих персонажей — своя история: драматическая, мелодраматическая, трагическая, комедийная. У каждого — свой характер, статус, стремление и конечная цель всех попыток. А также — свои психологические особенности. Они разные. Их надо свести в одном пространстве. Каком?

На этот раз голоса зазвучали увереннее и веселее:

— В самолете…

— Закрыты на ночь в супермаркете…

— На необитаемом острове…

— В лесу…

— В отцепленном вагоне поезда…

— На турбазе…

— В библиотеке…

— На воздушном шаре…

— В пещере! — неожиданно из дальнего угла воскликнул ректор, и его голос утонул в общем гуле.

— Ок, принимается! — улыбнулась Елизавета и как ни в чем не бывало продолжала: — А теперь надо мотивировать их присутствие именно в этом месте, заставить взаимодействовать, противостоять, взрываться страстями, изменяться, развиваться или деградировать и в конце концов прийти к общей цели, ради которой вы заварили всю эту кашу… Итак, подумаем вместе, ради какой цели каждый из вас так поиздевался над десятью рядовыми гражданами?!

…Незаметно и неожиданно все присутствующие вместе с репортерами включились в игру — выкрикивали с мест советы по сюжету, подсказывали порядок действий и искали «точки невозврата» в развитии истории. Елизавета приветливо принимала предложения, критиковала ошибки и чертила на доске схемы.

Я с удивлением, восторгом, восхищением наблюдал, как на моих глазах — вот так просто и непринужденно — родилась довольно приличная история, появился ряд характеров, а главное — идея этой, как она выразилась, «каши».

И «каша» у всех на глазах неожиданно приобрела крепкий структурированный скелет.

Но дело было даже не в нем, а в том виртуозном мастерстве, с которым Елизавета так легко и непринужденно подсунула зеленым студентам знания о структуре и построении кинематографического произведения.

— Линда Сьогер нервно курит в туалете… — шепнул мне Николай, красный, как вареная креветка.

— А что я говорил… — дерзко кивнул я. — С тебя бутылка, старик.

Раздался звонок, но никто из студентов не сдвинулся с места. Глядя на их затылки, я прекрасно представлял глаза: так когда-то смотрели и мы.

Елизавета молча вытерла руки от мела, улыбнулась, оглядывая зал, и сказала с напускной строгостью:

— А теперь каждый пусть для себя хорошо подумает, зачем сюда пришел. И что вы хотите поведать миру. В следующий раз начнем с… Аристотеля. А это было, да… Разминка.

И скомандовала:

— Вольно. Можете идти.

Как дала команду — «отомри».

Студенты разом зашумели, повскакивали с мест и шумным лагерем покинули аудиторию, оглядываясь на своего — о, я был в этом уверен! — нового кумира.

А Тенецкая неспешно подошла к коллегам. Не поручусь, что в их глазах не светилось то же восхищение.

— Спасибо за поддержку, — вежливо сказала Елизавета, обращаясь к внушительной группе, — и все же надеюсь, что в следующий раз вы не будете тратить на меня свое золотое время.

Красный Николай пожал ей руку, другие окружили, что-то бормоча об удовлетворении, которое получили, и извиняясь, что помешали ей работать.

Репортеры наконец вспомнили об орудиях своего труда, но было уже поздно. Кивнув всем и низко склонив голову, чтобы не попасть в объективы, Лиза вышла из аудитории.

Я за ней не пошел, прикрывая тылы и задерживая желающих побежать следом.

— Как ты ее получил? — выдохнул Николай и с грустью покачал головой. — Ох, жаль, что я не могу поставить ей большую зарплату. Убежит… Ох, убежит…

Не мог же я сказать, что всего день назад она собиралась работать в гардеробе!