Дэвид Митчелл - Сон №9

– Скоро,– гавкает Франкенштейн в телефон.– Скоро.

– Он возвращается на свое место за столом. Морино закончил меня изучать.

– Эйдзи Миякэ. Суд признает тебя виновным. Твоя вина в том, что ты глупец хренов, который сует нос куда не следует. В соответствии с нашим окончательным приговором тебе отрежут яйца, вымочат их в соевом соусе, положат тебе в рот, который будет заклеен скотчем до тех пор, пока вышеназванная субстанция не будет пережевана и проглочена до последнего куска.

Я обвожу взглядом своих судей. Ни один из них не улыбается.

– Однако суд отложит выполнение приговора при условии, что ты подчинишься кое-каким ограничительным мерам. Ты никогда и близко не подойдешь к «Пиковой даме». Ты никогда и близко не подойдешь к моей малышке. Даже если тебе вздумается увидеть ее во сне, я узнаю об этом, и приговор тотчас будет приведен в исполнение. Я ясно выразился?

Я чувствую запах свободы, но не решаюсь попробовать ее на вкус.

– Абсолютно, сэр.

– Ты вернешься к своей бессмысленной жизни. Без промедления.

– Да, сэр.

Мама-сан встает с места, но Морино еще не отпускает меня.

– Когда я был мальчишкой вполовину младше тебя, Миякэ, мы с друзьями ловили ящериц, что водятся в дюнах на побережье Симанэ. Эти ящерицы очень хитры. Ты хватаешь ее, а она оставляет тебе свой хвост и удирает прочь. Почему я должен быть уверен, что ты не оставишь нас со своим хвостом?

– Потому что я боюсь вас.

– Твой отец тоже боится меня, но в свое время это не помешало ему оставить меня с целой охапкой хвостов.

Трубачи согласно кивают. Я слышу, как хихикает Шербетка.

– Вы только что сказали «мой отец»?

– Морино выдыхает дым.

– Да-а. Ты знаешь, что я так сказал.

– Мой настоящий отец?

– Да-а.

– Как…

– Как человек из плоти и крови, который обрюхатил твою мамашу, Марико Миякэ, двадцать лет тому назад. Кого еще я могу иметь в виду?

– Вы его знаете?

– Не особенно близко. Мы встречаемся по работе, от случая к случаю. Похоже, ты удивлен.– Морино смотрит, как земля уходит у меня из-под ног.– Итак, мой детектив попал в самую точку. Опять. О, она действительно хорошо работает. Ты и в самом деле не знаешь, кто твой отец, да? Если подумать, такое и в самом деле бывает. Полусирота приезжает в Токио, чтобы найти отца, которого никогда не видел. Значит, ты подумал, что сообщения в банкомате, которые я приказал своим людям в банке передать тебе, были от твоего настоящего отца? – Его губы слегка кривятся, что должно изображать смех.

Ящерица давится смешком. Морино хлопает по папке Для документов:

– Здесь все о твоем отце.– Он обмахивает себя папкой, словно веером.– Раскопать тебя было непросто, но мой Детектив может разузнать все что угодно. Я поручил собрать сведения о тебе, и тут всплыл твой отец. Мы удивились.

Несмотря на все. А сейчас можешь проваливать.– Он кидает папку для документов в металлическое мусорное ведро.

Ящерица поднимается и пинает мой стул.

– Господин Морино?

– Ты еще здесь?

– Пожалуйста, дайте мне эту папку.

Морино, прищурившись, смотрит на Ящерицу и кивает головой на дверь.

– Сэр, если вам больше не нужны эти сведения…

– Они мне не нужны, это верно, но мне доставляет удовольствие видеть твои напрасные страдания. Мой сын проводит тебя в вестибюль. Там тебя ждет твой друг и наставник Юдзу Даймон. Он выжат, как лимон. Теперь поди вон из этой комнаты, или тебя изобьют до потери сознания и свалят в контейнер для мусора.

Я иду за Ящерицей и, прежде чем дверь «333» закроется за моим отцом, в последний раз смотрю на мусорное ведро.

Я решил пройти мимо Юдзу Даймона и выказать ему свое презрение, просто не обратив на него внимания. Но лишь пока не увидел его распростертое на диване тело. Я знал нескольких людей, которые умерли, но, как это ни странно, никогда не видел покойника – такого бледного и совершенно неподвижного. Что бы вы сделали на моем месте? Мое сердце бешено колотится, будто механическая боксерская груша. Когда Даймон шевелится, диван издает скрип. Его веки с дрожью приоткрываются. Взгляд блуждает в пространстве, потом натыкается на меня.

– Так… что… они… с… тобой… сделали?

Странный звук, как будто со скрипом переключают скорость.

– Что они с тобой сделали, Миякэ?

– Я наконец обретаю дар речи:

– Они меня отпустили.

– Два чуда за один день. И они тебя не тронули?

– Напугали до смерти, но не тронули. Еще секунду назад я был уверен, что сильней испугаться невозможно. Мне показалось, что ты умер! Что они с тобой сделали?