Елена Сазанович - «Я слушаю, Лина…»

Я поежилась. Камешек в мой огород попал удачно. Мне стало горько. Я потеряла сегодня единственного товарища. Который всегда верил в мою честность. Впрочем, совсем недавно я сама была в этом уверена.

– Я сам буду вести это дело, Лина. И докопаюсь до истины. А ты… А ты сообщи матери о смерти ее сына.

– Я?! Но почему я, Даник!

– Кто-то из нас должен это сделать. Я в это не верю. Следовательно остаешься ты. Выбора, к сожалению, нет. Мы ведем это дело. И нам говорить о его издержках. Но я думаю, ты с этим справишься. Ты же уверена в самоубийстве. И после такого красочного монолога. Который ты мне теперь выдала. Ты найдешь нужные слова для матери. Не забудь упомянуть о совести, которая замучила этого мальчишку… Я поражаюсь, Лина, и почему ты не стала литераторшей? Такой дар пропадает… – и он захлопнул за собой дверь. Не оставив мне шанса на ответ. Впрочем я и не знала, что ответить.

Я долго стояла, тупо уставившись в одну точку на двери. За которой только что скрылся мой бывший друг. И я по-настоящему осознала. Какую опасность он теперь представляет. Мне казалось, что вот-вот у меня отнимут что-то самое дорогое в жизни. Игрушку, ребенка… Нет, моего самого близкого человека.

– Лина! – окликнул меня Малыш.

Я обернулась. И по его глазам поняла. Что он все слышал. Все. До единого слова.

– А мне он понравился, – Малыш кивнул на дверь. – Как-то легче живется. Спокойнее, что ли… Когда есть такие люди. Именно они вселяют надежду, что справедливость существует…

Я Малыша понимала. Ну, конечно же! Чистый. Умный. Благородный Даник. Мне же в этой пьесе была отведена самая отвратительная роль. А Малыш наверняка со своим еще юношеским представлением о жизни восхищался героями. И, безусловно, мечтал гордиться и любимым человеком. Еще не зная, что в жизни героизм не всегда оборачивается во благо.

– Лина, – неуверенно позвал он меня. И заглянул в мои глаза. – Послушай, Лина. Может быть, этот Даник действительно прав? И все станет на свои места, Лина. Ведь свобода – это не обязательно, когда вне решетки…

Я резко оглянулась.

– Ты хочешь сказать, что у меня ты не свободен?

Малыш гордо встряхнул головой.

– Если хочешь – да! Это противоестественно скрываться от людей. Скрываться от людей – это уже не свобода.

Ты с тем же успехом можешь завести попугая в клетке. И то мое положение гораздо хуже. На меня никто не может даже прийти посмотреть.

– Сопляк! – вновь не выдержав, крикнула я. И тут же осеклась, увидев его побледневшее лицо. И уже более мягко добавила. – Малыш, ты просто понятия не имеешь, что такое попасть за решетку. Ты говоришь, Даник… Он действительно хороший малый, Но… Но, скажи, Малыш, кто ты для него? Кто? Молчишь? И правильно делаешь. Ты для него – никто, Малыш. Просто еще один шаг к очередному доказательству своей безупречности и порядочности.

Он вспомнил то дело. Когда мы помогли женщине, обвиненной в убийстве мужа. Но, Малыш. Кто была та женщина? И кто был ее муж? Прокурор? Президент? миллионер? Он был никто! К сожалению, шанс на справедливость та женщина имела только потому, что пострадавший был простым человеком с улицы. И то – ее оправдали, потому что дело вели неплохие ребята. Но в этом случае даже мы тебя не спасем, Малыш. И твой Даник ничего, ничего не решает. И ему легко теперь играть в совесть, потому что твоя судьба ему безразлична. А вот на прокурора ему не плевать.

– Я так не думаю, Лина. Я считаю, Данику не плевать на меня. И мне кажется, он спасает меня больше, чем ты. Он спасает меня от главного – от себя самого. И он прав, говоря. Что это низость – скрываться. Человек должен отвечать за свои поступки. И ничего из меня не получится, если я смогу с этим жить. И уж точно. Я вряд ли когда-нибудь смогу сочинять. Я всю жизнь буду бояться. Мучиться. Я не смогу читать. Смотреть кино. Все мне будет напоминать о том, что я сделал. И не расплатился. И скажи, Лина. Зачем мне такая жизнь. И, скажи. Зачем я тебе нужен буду такой? Озлобленный, никчемный трус. Разве ты мечтала полюбить такого парня? И разве я позволю себя любить таким…

–А я, Малыш… Я разве могу позволить, чтобы ты оказался в тюрьме. Я даже мысли такой не могу допустить! Поверь мне, я прекрасно знаю, что такое тюрьма. Самое страшное – это не кошмарные ночи. Холодные стены. Одиночество. Самое страшное – не грязь. Вонь. Ругань. Бессилие и постоянное унижение. Самое страшное – это то, кем ты оттуда выйдешь, Малыш. Опустошенным. Больным человеком. С изувеченной психикой. Человеком, которому в жизни уже не нужны будут ни музыка. Ни искусство. Ни любовь. И которому, поверь, будет глубоко плевать на свою совесть.