Елена Сазанович - «Я слушаю, Лина…»

– А я вас узнал, – наконец прохрипел он. – Вы уже здесь были. Тогда Нинка вас здорово отшила. Как тогда она сказала про вас? Сейчас припомню. Нужно остерегаться не уродов и калечных. А красивых, правильных людей с ясным…

Но я ему не дала договорить. Я крикнула:

– Молчать!

– Ударите? Как и ее хотели…

Я не ударила. Я только стиснула кулаки покрепче.

– Неужели вас вот это устраивает, ребятки? – я взмахнула рукой, указывая на подвал. – Холодно, сыро, темно. Просто четыре стены. Это же тюрьму напоминает. Вы словно себя подготавливаете. Неужели вот это… Вот такая жизнь вам может нравиться? И неужели в вашей жизни нет место для другого.

Желтовато-коричневые глазки парня, которого я мысленно окрестила Хорьком, злобно сверкнули. Явно с не самыми добрыми намерениями. Но его дружок, очень щупленький паренек. Который все время ежился. Дернул его за рукав. И промямлил. Глядя куда-то вдаль, мимо меня.

– Понимаете, понимаете… Ну, у нас произошло такое несчастье. Вы же знаете, если вы оттуда… Наша очень хорошая знакомая. Ну, подруга… Она умерла…

Этот щупленький паренек сразу сообразил с кем имеет дело. И явно решил не препираться.

– И вы теперь выпиваете за упокой ее души. Очередной повод? Вы сами ищете поводы или они вас находят?

– Что вы хотите сказать? – нахмурил густые рыжие брови Хорек.

– Ну, к примеру, есть еще один повод для выпивки. Например, ваш дружок. Некий Олег Лиманов… Он, насколько я знаю, тоже в беде.

– Он не виноват! Честное слово! – запищала сквозь слезы девушка. Которая до этого не проронила от страха ни слова. Но, видимо, она была не совсем равнодушна к Лиманову. И меня это заинтриговало.

– А ты откуда знаешь, милая? – я вплотную приблизилась к ней. Подняла с пола свечку. И поднесла к ее испуганному бледному лицу. Это был проверенных ход. Внезапный свет, направленный прямо в лицо, почти всегда помогал высветить все эмоции, чувства, тайны. Которые человек не успевал в себе спрятать. Это была своего рода психическая атака. Человек расслаблялся. Терял самообладание. И мог раскрыться.

– Так откуда ты знаешь, милая, что он не виновен…

– Я… Я… Там…

Но она так ничего и не успела сказать. Хорек ринулся к девушке. До боли сжал ее худенькую ручку. Она вскрикнула. И зажмурила глаза.

– Дура! – крикнул он. – Ты ничего не обязана говорить! Ты же ничего не знаешь! Ничего!

Девушка опустила голову. И беззвучно заплакала. И сквозь слезы шептала.

– Я, правда, ничего не знаю. Но он не виновен…

Эта девица явно лгала. И знала она гораздо больше. И я этой правды боялась, не меньше Хорька. Мне не нужны были лишние факты. Я знала, что изобилие фактов всегда на руку правосудию. И почти всегда против подсудимого. Я же в этой игре играла по другую сторону закона. На стороне виновного. Поэтому и в моих интересах, чтобы эта девчонка поменьше болтала. Меня устраивала данная картина преступления. Они поссорились. Он поднял на нее руку. Не рассчитал силы. И, падая, она ударилась головой. Вполне бытовая картина. И ничего добавлять не следует. Поэтому я почти дружелюбно потрепала девчонку по щеке. И даже почти улыбнулась.

– Ну-ну. Я тебе, конечно же, верю. Что ты могла знать?

Хорек подозрительно взглянул на меня исподлобья. И как-то зловеще усмехнулся.

– С каких это пор ищейки стали доверять честному слову? – не выдержал он.

– Не волнуйся, парень. Твоему честному слову никто никогда не поверит. Запомни это, – на всякий случай припугнула я его. Но он не испугался. Меня все-таки удивляло, что он не боится. Конечно, это можно было списать на юношеский максимализм. Когда море по колено. Лишь бы и себе и всем доказать, какой ты бравый парень. И все же…

И все же мне казалось, что в этом случае скрыто другое. Он действительно не боялся. Хотя я отлично знала. Что когда речь идет об убийстве – боятся все. Даже если вообще не виновны. Похоже этот парень что-то такое знал. Что позволяло ему вести себя так вызывающе. Но я тут же отогнала от себя эти мысли. Что он мог знать? Этот маленький рыжий хорек. Уж мне его точно не стоит остерегаться.

Похоже, в этом местечке мне и впрямь делать было больше нечего. К тому же я не привыкла так долго дышать зловонием и перегаром. И все же ради соблюдения всех правил следствия, я задала еще один вопрос:

– Так за что он мог ее ударить?

Хорек сощурил свои рыжие глазки.

– А нам-то откуда знать? Мы мимо не проходили.

Меня устраивал его ответ. Но девушка как-то замялась. Откашлялась. И наконец осмелилась ответить. Видимо ярко выраженная симпатия к Лиманову давала о себе знать.