Елена Сазанович - Маринисты

Вскоре мы уже неслись на машине с доком и раненым Головой в поселок…

– Голове вашему повезло, – блеснул очками док, – и все же его необходимо госпитализировать в город.

– Так уж необходимо, Бережнов?

– Если не хотите дальнейших осложнений, – ответил Бережнов. – Если не желаете остаться инвалидом. И сразу же обратился ко мне. – Неужели вы понятия не имеете, кто стрелял? – и он пристально на меня посмотрел.

– Увы, Бережнов. В усадьбе было совсем темно.

Бережнов усмехнулся. Он не поверил.

– Я не буду спрашивать, что загнало вас на эти развалины в столь поздний час. Вы все равно не ответите.

Мы промолчали. Мы не ответили.

Уже светало, когда подъехала к дому машина. Мы помогли Голове добраться до нее.

– Погоди, Тим, – Голова взял меня за руку. И прошептал.

– Тим, мы должны его разыскать. Возможно, он уже далеко. Тебе одному не справиться. Я пришлю помощь. А ты постарайся все-таки выяснить, кто был еще в усадьбе, кто тебя спас от выстрела. Мы должны разыскать немого. До скорого, Тим, – и он слабо пожал мою руку.

Но мы так и не простились. Потому что услышали громкие крики.

– Доктор, доктор! – к нам навстречу бежали люди.

– Что там еще произошло? – взволнованно пробормотал док.

– Доктор! Беда! Немой! Он утонул! Его тело выбросило море, док!

– Бедный немой! Неужели уже ничего нельзя сделать, доктор? Доктор дрожащей рукой вытер со лба капли пота.

– Ничего не понимаю, – прошептал он.

Мы тоже ничего абсолютно не понимали. Мы тупо уставились на взволнованных, размахивающих руками, крестьян. И некоторое время пребывали в полном оцепенении. Но док не позволил нам долго раздумывать.

– Поехали! – махнул он рукой водителю.

Машина сорвалась с места. И мы уже мчались в сторону моря.

… Немой лежал на песке, раскинув свои огромные руки. Он был в той же потрепанной дырявой одежде. И его лицо исказил ужас, отчаяние, боль. Мне стало его искренне жаль.

– Ничего не понимаю, – пробурчал Голова. И нахмурился. – А ты что-нибудь соображаешь, Тим?

Я ничего не соображал. Это было выше моих сил.

– Теперь уже в жизни не докажешь, что он был вполне нормален, – продолжал Голова. – Не только нормален, но и умен. Никто в жизни этому не поверит.

– Но ведь он стрелял в тебя, Голова!

– Он, – тот наморщил свой большой лоб. Даже такой головастый, как Голова, был загнан в тупик. – Но… Тим, ведь кто-то был еще! – размышлял он.

– Был, – с готовностью согласился я. – Мой бескорыстный спаситель.

– Может быть, это он и прибил немого? Ведь дураку ясно, а мы с тобой далеко не дураки, Тим, что немой не мог просто так смыться в иной мир. В жизни не поверю, что он после того, как меня пристрелить, рванул купаться в ночное море.

Я в это тоже не верил.

– Может быть, этот второй его и укокошил? – повторил я мысль Головы.

– А ты стал сообразителен, Тим, – иронично заметил он. – Но, безусловно, больше некому это сделать. И все же странно…

Его прибил, тебя – спас. У него что – к тебе тайная симпатия? Сомневаюсь… Хотя все, может быть. У них могли быть свои счеты… Но…

– Что «но», Голова?

– Это загадочный твой спаситель мог быть ни кто иной как наш бородач в темных очках. И уж что-то не верится, что он питал к тебе большую симпатию. Но в любом случае, со смертью немого, мы попали в окончательный тупик, Тим. К тому же мне придется на время выйти из дела. А нам дорога каждая минута, – Голова машинально схватился за свое плечо. – Поэтому, Тим, ты без меня должен попытаться найти ответы на ряд безответных вопросов. Я сомнительно хмыкнул.

– Я знаю, Тим. Это нелегко. Это почти невозможно. Особенно когда параллельно занимаешься мазней на холсте…

– Перестань, Голова. В любом случае, я закончу свою картину.

– Твое дело. И все-таки… Я тебя очень прошу. Приглядись ко всем в деревне, поговори с крестьянами, поразнюхивай, кто чем живет. Попробуй прощупать доктора. Да, пожалуй, с него-то и начни. Он к тебе питает необъяснимую симпатию.

– Ну, значит, я того стою, – попытался пошутить я. Но вышло довольно не смешно.

– Стоишь, Тим, – серьезно сказал Голова. И дружески хлопнул меня по плечу. – А я скоро вернусь. Совсем скоро. Я уверен, ничего серьезного нет в моем ранении. Но доктор просто решил перестраховаться. Он слишком уж осторожен, – многозначительно заметил Голова. – Мы обязательно завершим дело, Тим. Обязательно докопаемся до истины. Не в моих правилах останавливаться на полпути, даже если этот путь не сулит ничего хорошего. До скорого, Тим!