Николай Шипилов - Псаломщик

«… Почтовые ящики, троллейбусы, заборы, газеты забиты такой откровенной чушью, что многих китаевских избирателей уже воротит от одной мысли о демократических выборах. У нас радио на каждой кухне. Мы же будем сеять, потом пожинать нужные слухи.

… Бить врага его же оружием… Олигархическое господство в России заканчивается…»

«… Широкий лексический диапазон… – пишет полковник Вельсапаров. – … Анониму иногда становится скучно писать шершавым языком плаката. Переходит на суржик. Литератор? Журналист? Платный штатный сепаратист?»

«…самоизоляция, автаркия. Но не возникнет ли у населения чувство отшельничества, загнанности в карцер, как при Советах? У большинства – отнюдь. Во-первых, хлебнули и нынче знают, с чем едят либеральную свободу. Во-вторых, свобода – это ситуация, когда ты зависишь от самого себя и только в малой мере – от внешних обстоятельств. То есть понятие свободы совпадает с понятием автаркии…»

Стремительно вошел Эрастов. Он выставил на стол бутылку лимонного цвета водки, маринованный алтайский папоротник-орляк, выкатил из охапки упругие, как теннисные мячи, лимоны, швырнул пачку сигарет, как новую колоду игральных карт. Вельсапаров взглянул раскосо, сквозь – он еще работал. Генерал кивнул на тексты и сказал, усаживаясь напротив за стол:

– Прекраснодушные мечтатели. Хорошие ребята. Живут в мире, не имеющем ничего общего с реальностью…

Он достал из столового ящичка штык-нож, разделочную доску и продолжил:

– Говоруны, не вы… Им бы лишь бы посудачить, они все куда-то строятся. Так что ты скажешь об этих бреднях?

– Недурно. Но нынче этих программ – воз и маленькие нарты, как говорят алеуты.

– Это – грамотный идеалист… – понюхал из горлышка, а уж потом разлил водку потомственный чекист генерал Эрастов. – В идеалистических категориях рассуждать логично крайне затруднительно. Эмоции! В этих же записках ничего нового как будто и нет, но – нюансы!.. Но – страсть! Но – стройность! Душевное, чувственное наполнение! Доступность для понимания обывателя, опять же! Кто это может быть в нашем Китаевске? Хохол какой-нибудь?..

– Почему хохол? – рассмеялся Вельсапаров. – По-твоему, свободолюбивые хохлы все до одного пассионарные идеалисты? Идеализация – это, насколько мне известно, представление чего-то лучшим, чем оно есть в действительности, приукрашивание действительности. Кто он, этот валет? – Курбан посмотрел на бумаги. – У тебя есть невскрытая колода?

– Эх, дружбан ты мой Курбан! Поразбежались настоящие-то комитетчики! Вот и расхлебывай теперь, мил-друг Эрастов-генерал! – ушел он от прямого ответа. – Девушка в сауне спрашивает у голого генерал-майора: «Сколько у тебя звезд на погонах, когда ты одет?» Тот: «Одна…» – говорит. «Ну-у! Это мало!» – говорит она. И бросается на плечи с тремя лейтенантскими звездами. По сути вопроса – логическая ошибка налицо… А по-своему, по-бабьи, может, она и права…

– Ты это в связи с чем?

– В связи со связями, – Эрастов поднял граненый полустакан. – Давай, Курбан, выпьем за нашу встречу… За то, что мы живы, что вместе… За то, чтоб силы не покинули нас в этой войне…

– Прозит! – возгласил Вельсапаров, выпил и закусил диковинным папоротником.

Эрастов не закусывал – он ел как холостяк: он жевал, глотал, давился и пускал слезу.

– Посмотри сюда, на фото… – управившись с салфеткой, Курбан кивнул на свой письменный стол. – Не узнаешь?

По старинке – под стеклом на столе – фото моложавого мужчины средних лет. Как боа, шею его обвивает пятнистый шарф. В уголке рта прикушен пустой курительный мундштук. Левый глаз с прищуром, наподобие птоза, от мнимого табачного дыма. Он похож на какого-то артиста старого кино. И, видимо, знает об этом сходстве.

– Да, радиожурналист Шалоумов, ведущий радио-шоу «Китай за углом». Это псевдоним. Настоящее его имя – Константин Евдокимов. Он – классный журналист. Работал в окружной газете Сибирского военного округа. Потом в «Звезде». Возможно, ты помнишь его по Кандагару. Мы все встречались на широте Иерусалима и северной Африки, Курбан.

– Нет. Я его не помню. Но шоу по радио слушаю. Вот о будущей партии нищих накануне слушал.

– И как?

– Я счел идею здравой. Действительно, сделать массовую партию в России можно. И партия нищих, Пал Палыч, ориентирована не на инерционную идеологию, а на динамичную идею. Надо учитывать, что настоящие левые, настоящие правые, настоящие либералы, настоящие националисты вытеснены как раз туда, к маргиналам.