Николай Шипилов - Псаломщик

Возьмись художник живописать Эрастова, он извел бы много красок, а что в итоге? Лицо на портрете могло получиться похожим на июньское марево: пар – не пар, дым – не дым, вода – не вода, а туман в распадке. Лицо это, впрочем, имело все свойства воды: оно могло быть ледяным, текучим и газообразным. Эрастов был на шесть лет старше Курбана. В девяносто четвертом его с почетом изгнали из органов госбезопасности, сватали в милицию. Но уж он-то знал, какой подарок мечтает получить милиционер-чебурашка в день своего рождения. Не чеченскую бурку. Не девушку, в чем мама родила. Милиционер хочет, чтобы на какое-то время о его существовании забыло Главное управление собственной безопасности. Милиция – это бандиты в золотых погонах. Может, и были времена, когда под милицейской шинелькой часто и чисто билось идейное сердце. Он считал эти «органы» требухой. И вполне доволен был своим местом в службе безопасности одного из крупных финансистов края. В кругах звали его Пал Палычем. Потом – Палычем. Потом – Палачом.

Новый президент вернул Эрастова на государственную службу генералом. Эрастов вернул Вельсапарова, о котором был слух, что тот погиб в высоких кавказских горах, но в высоких чинах. Легенда гласила, что погиб он, выручая сына, который воевал в составе батальона специального назначения 12-й мотострелковой дивизии Минобороны России. Это горная группировка. Старожилы госбезопасности не припомнят случая, чтобы в органы возвращали после отставки и пребывания в небытии. Но вот друзья вместе, как и прежде. Эрастов поставил ему стол в своем кабинете.

– Как раньше… – сказал он. – Пока ремонт не закончится…

Только раньше они беззаветно служили иному богу.

Но, может быть, он оставил свой стол в кабинете Вельсапарова, поскольку табличку со своей фамилией с двери приказал снять и переправить на новое место.

Это он положил перед Курбаном Вельсапаровым кипу бумаг.

– Изучай. Вычисли мне его срочно.

Курбан вникал в распечатки крамольных текстов, оставленных Эрастовым.

«Так… «Интервью с анонимным мыслителем»… Беззаветный герой… – с тоскливой иронией думает о мыслителе.

Мысли, как тихо пущенные бильярдные шары от борта, откатывались от текста и, кажется, не касались одна другой. Где-то за окнами заведения, на древних улицах, заваленных обильными снегами, жили и вымирали беззаветные, безответные герои.

«А что такое «беззаветность»? Нет ли связи с Ветхим Заветом? Не атеистический ли это «пофигизм», что называется? Или «беззаветные» – это безбашенные?

Так он включился и пошел в арабский язык и нашел там, что беззаветно любить, быть беззаветно преданным, беззаветно верным – «самозабвенным» происходит от арабского – «инка:р аз-зава:т – «самозабвение», «отрицание себя», где арабское «инка:р», «отрицание», заменено русским «без».

Он остался доволен разминкой. Вопреки возрасту, полковник все же умел еще собрать внимание, как солнечный свет в линзу. Он вчитывался в высказывания «анонимного мыслителя».

«… Главные враги России – на самом верху. Они не берут взяток – они топят наши космические станции в океане. Они не задерживают выдачу лицензий на открытие «малого и среднего бизнеса» – они продают нашему потенциальному противнику стратегические запасы оружейного плутония. Они проводят реформы, ведущие страну и народ к гибели…»

«Все это я где-то читал…» – Вельсапаров зевнул и смущенно оглянулся по сторонам.

«… Никаких надежд на это государство я не возлагаю. Но я обязан драться. Благо у меня ни жены, ни детей…»

Это Вельсапаров берет на карандаш. Он пишет: «Вдов? Холост? Детей не было? Погибли?» И читает ниже:

«… Я за строительство людьми Райской Империи на земле. Я против строительства ада, где уродуют ангелов. Детей я считаю ангелами. И не по возрастной планке, а по той небесной данности, присущей от рождения Божьим детям. Я не считаю, что время, подаренное мне от рождения до смерти, нужно тратить на потакание своим низменным инстинктам – это некрасиво. Я идеалист еще и потому, что верю в силу и свет человеческого разума – это красиво. И единственно верным устремлением людей разумных я считаю их устремление к самоорганизации в государство, способное защитить красивое в душе человека, но никак не наоборот…»

«… Поискать по дурдомам…» – пишет Вельсапаров и думает, что одиночку может защитить только счастливый случай. Такой случай – он как одноразовый шприц. Одиночка не в состоянии защищать себя сам постоянно. «… Поискать среди наших отставников…. Не зри внешняя моя, но воззри внутренняя моя…» 28.