Эдуард Тополь - Новая Россия в постели

— Который ему не помог, кстати.

— Господа! По моему, мы сворачиваем в сторону курортного романа.

— Только умоляю вас: никаких конкретных историй! Если мы начнем рассказывать курортные романы, мы отсюда до утра не выйдем!

— Хорошо, давайте выясним в принципе — что такое курортный роман? Очередная случайная связь?

— Ни в коем случае! Просто нужно различать курортный роман и курортный трах. Но курортный трах — это неинтересно, это банальная случка в пляжных условиях. Мне жаль людей, которые едут за этим на курорты. А курортный роман — вот это да! Это неслучайная связь. Это настоящая любовь, у которой есть пролог, завязка, кульминация и так далее. Только сроки сжаты, и потому накал страстей колоссальный. Как в блицпартии Карпова и Каспарова, даже еще острей! Обратите внимание: практически ни один курортный роман не имеет продолжения. Два человека встречаются, и за 24 дня проходит вся жизнь.

— Действительно, чем хорош курортный роман? В нормальной, будничной жизни человеку доводится любить — ну, один, два раза. А в курортной — почти всегда. На второй день моего пребывания в доме отдыха «Зеленая роща» там появилось такое небесное создание — воздушное! Она села на стул, и стул даже не прогнулся. Она парила! Я на нее смотрел два дня, только на третий осмелился сказать: «Здрасте, меня зовут Боря, а вас?» А когда через пару дней я взял ее за руку и почувствовал страшный удар в сердце — Боже мой! Все было, как первый раз в жизни — это море, песок, солнце…

— Стоп! Мы же договорились: без конкретных историй! Когда-то американцы писали, что советские люди приезжают на курорт не отдыхать, а отключиться от системы, от контроля. Но с развалом советской власти это не прекратилось. Курорт — это лучшая форма выпадения из рутины, из будничного времени и пространства в другую жизнь. Я как-то сезон проработал кочегаром в одном южном санатории и видел, как первые три дня все быстро распределяются по парам, потом возникают драмы любви, шекспировские страсти, а при отъезде, при расставании стоит рев и плач. Потом заезжает следующая смена, и все начинается сначала, это целый спектакль.

Одна дама не нашла себе пары и утешилась мною, кочегаром. Нет, я не буду рассказывать подробности, я хочу сказать о другом. Мне местные ребята, гиды, говорили: они столько раз влюблялись в московских девушек, испытывали такие чувства и потрясения, что устремлялись за ними в Москву. Но приезжали в Москву и — никакого общения, ничего хорошего, все облетает, как мишура после карнавала.

— Грузины в Пицунде тоже поражались, говорили: приезжаем в Москву — не узнает!

— Там, вдали от Москвы, кажется, что это навсегда и навеки. Или ты сама становишься там другой? А возвращаешься домой — и твое привычное «я» тут же побеждает.

— Я всегда влюбляюсь в юношей на курорте. И не в приезжих, а именно в местных. Он и красив, и хорош, и все умеет, и все там знает — все заливы, тропинки, пропасти. Ты перед ним как бы регрессируешь. Там же такие горы, скалы, морские глубины — я теряюсь, я перед ними беспомощна. А он там бог — ну как можно не влюбиться? И начинается сумасшедший роман — пряный, острый, романтичный, под крупными звездами, просто космический! И секс совершенно обалденный, и вообще. А потом он приезжает в Москву и совершенно не вписывается — в этой своей кепке или своими манерами. Провинциальный человек, не знает, как на эскалатор ступить. Был богом, а стал неполноценным. И появляется отвращение, и жалко, что там, на юге, ты, оказывается, жила в каких-то иллюзиях. Нет, они не должны сюда приезжать. Они должны жить на своих планетах, эти маленькие и загорелые курортные принцы.

— Кстати, для них московские приезжающие девушки — тоже богини. Юг — это вообще место и праздник богов. И мы там сами становимся богами. Я приезжаю, как представитель иной цивилизации, и местным девушкам такую лапшу на уши вешаю — у них глаза туманом застит.

— А я не знаю, как назвать мою историю — случайной? курортной? Как-то мы поехали в горы. Небольшой компанией. Ездили там, осматривали красоты, горные водопады, озера. И я захотела влезть на башню. Там были такие боевые башни, с которых кавказцы раньше стреляли друг в друга, а теперь стреляют в наших солдат. Но в тот момент стрельбы еще не было, хотя никто, кроме меня, не решился туда полезть. А я полезла — сначала по каким-то строительным лесам, потом по веревочной лестнице. Залезла на самую верхушку. И я не знаю, как насчет поездов, но когда ты на высоте орлов, а вокруг такие облака и каменные бойницы, то ты действительно оказываешься вне времени. Там такой жуткий страх, такое одиночество! И вдруг появляется еще один человек, туда все-таки залез еще один товарищ из нашей компании. И… короче, этот человек стал моим вторым мужем.