Эдуард Тополь - Новая Россия в постели

…Все, Николай Николаевич, на сегодня — все. За окном светает, и медсестра уже топает каблуками в коридоре, идет колоть мне антибиотики. Уколет, и я усну. Мне 26 лет, а какая у меня, оказывается, длинная жизнь! Я устала ужасно…

Дорогой Николай Николаевич! Вот и прошел этот день — треть моей жизни, отпущенной мне докторским консилиумом. Но почему-то мне пока совсем не страшно. Может быть, потому, что я весь день ждала этой ночи, когда затихнет больница, вы уйдете на дежурство в другой корпус, а я смогу продолжить свой рассказ и еще раз, в последний раз пережить свою жизнь. А может быть, потому, что вы сегодня сотню раз забежали ко мне в «мою палату» в вашем кабинете и я каждый раз видела ваши безумные синие глаза, ваше отчаяние спасти меня, которое вы так неумело прятали за всякими шутками. Вы влюбились в меня, Николай Николаевич?! Это так замечательно! Это значит, что я живу — даже здесь, на больничном диване, изрезанная врачами, исколотая медсестрами и пожираемая сепсисом — я все равно живу!!

За окном темно, там прохладная ночь остужает июльскую Москву, и у меня появляется какое-то странно-минорное желание продолжить разговор не о своих победах, а о поражениях. Человек, говорящий о своих неудачах, а тем более о неудачах, связанных с постелью, он искренен, потому что победы мы всегда преувеличиваем, но преувеличивать свои поражения неохота никому, кроме мазохистов. А я могу позволить себе сегодня признаться в своих неудачах. Во-первых, насколько я помню, их было не так уж много. А во-вторых, это будет показателем моей честности и доверия к вам, Николай Николаевич.

Итак, неудачи. Начнем с моего первого мужа. О нет-нет — только не подумайте, что я стану жаловаться на него! Ни в коем случае! Мой Игорь был гениальным любовником, прекрасным мужем и звездой военного городка по части спорта, КВН и самодеятельности. Но что такое военный городок? Это шесть многоквартирных офицерских домов, два магазина, детский садик, школа и военные объекты — казармы, штаб, какие-то вышки, склады и подземные бункера. Солдат очень мало, только на подсобных работах, а все офицеры — технари и военные инженеры, потому что городок из сферы ФАПСИ. Закрытый, в лесу, в стороне от большой дороги, добраться к нам можно только машиной. Но даже если доберешься, это не значит, что к нам попадешь. Нужно оформлять специальный пропуск, причем заранее — три печати, пять подписей и прочее. А если вдруг объявляли тревогу или военное положение, то это как тайфун — выйти из городка невозможно не только военным, но даже их женам. Такое вот трудное было местечко, я после окончания института прожила там три года. Каждую неделю ездила на работу в город — меня, как всю из себя невозможно одаренную, сразу взяли в наш институт читать лекции по детской психологии. Причем у меня после института было три возможности. Первая: мне предложили должность начальника службы психологов в нашем Подгорске. Вторая: заведующей роно, потому что я проходила практику под началом бывшей завроно, а она на пенсию собралась и меня рекомендовала вместо себя. А третья: в нашем же институте стажером-преподавателем. Я говорю: «Мам, посоветуй кем мне работать». Она говорит: так, начальником службы психологов — заклюют материальными вопросами. Нам это не нужно. Завроно. Неплохо, конечно, но там помещение не отапливается, это бывший дом для сирот, там всегда холодно. Тебе это надо — сидеть там, ноги морозить и нагоняи получать? Иди в институт преподавать — там тепло, можно в туфлях ходить, и работа три раза в неделю до обеда, это годится для женщины. Я и пошла. Но там скука доисторическая: лекции-семинары, лекции-семинары. Меня это не устраивало, я завела КВН на занятиях, у нас были две команды, творческие задания, рисунки. Или, например, у них до меня были домашние задания каждый месяц, какие-то контрольные. Скажите: на кой черт это нужно? Я стала делать кроссворды — сначала разгадай слово в кроссворде, а потом еще опиши это понятие. Вот такие штуки. И что вы думаете? Стажером положено быть шесть месяцев, а меня через два месяца переводят преподавателем. Конечно, кто-то куда-то настучал, шум: как так? девочке двадцать первый год, а она уже преподаватель! Приехала комиссия три человека, ходили на мои занятия, слушали и решили: пусть получает зарплату преподавателя, а числится еще три месяца стажером.

И вот пока я разрывалась между Подгорском, где я жила у мамы три дня в неделю, когда преподавала, и мужниным военным городком, мой муж тоже развлекался как мог. Все-таки это закрытый городок и очень дружный — все спят со всеми. А мой Игорек — звезда гарнизона, он и танцами занимается, и спортсмен, и всегда такой обаятельный, динамичный. Помню, я приезжаю, а у них какой-то праздник связи, пикник, руководство закупило продукты, накрыло стол. И мы с мужем вышли на прогулку. А в это время все по городку гуляют — от почты до магазина, от магазина до забора. Городок превращается в такое лобное место. И мы с Игорем гуляем тем же маршрутом — от КП до КП. Я в сплине, потому что с теми, кто был в этом городке, не по-флиртуешь, они совсем не моего типа мужчины. А мой муж — в таком возбуждении, даже не сексуальном, а просто как собака на охоте — в стойке и с блестящими глазами. «С той я спал, с этой я спал, а та — жена моего начальника, мы с ней на работе занимались любовью, пока начальник был в бункере на дежурстве».