— Андрей Петрович, надо бы костёр развести. Люди насмерть простудятся. — доктор из Каунаса заботился о коллективе.
— Нам ещё восемь километров.
— Темнеет. Давайте встанем здесь, хорошее место. Поворот реки, поляна.
— Я сказал, не положено, — начал заводиться инструктор. — Сказано, восемь километров надо пройти, значит — надо!
— Ты, инструктор, много себе позволяешь. — Николай Васильевич закусил подмокшую «Казбечину». — Устали люди. Холодно им, пойми. Не пройдут они ещё восемь километров против течения. Тебе что, Андрей, ЧП не хватает? А вдруг утонет кто-нибудь, или воспаление лёгких подхватит, тебе же отвечать придётся.
— Блин, умные все стали. А мне потом на базе рассказывать, мол, дождик пошёл, вот до стоянки и не доплыли.
— Да не нервничай ты, смотри, солнце садится.. Обсушимся, а с утречка дальше пойдём.
— А я говорю по лодкам! — Инструктор вытащил из рюкзака пистолет. — Я здесь командую.
— Ну, давай! — Николай Васильевич пошёл прямо на него. — Стреляй, принимай грех на душу.
— Назад! — взвизгнул инструктор.
— Дурак ты, — у Николая Васильевича появилась на лице странная ухмылка. — Жалко даже тебя, Андрюша. Что ты знаешь обо всем этом. Отдавай лучше пистолет по-хорошему, нашёл себе игрушку.
— Не положено!
— Отдавай, говорю. Вот и славно. — Пистолет оказался у Николая Васильевича. — Слушай меня, ночуем здесь, надо палатки ставить и костерок хорошо бы развести. Кто умеет палатки ставить? Остальные — в лес, за хворостом. Возьмите с собой пару канистр. Если найдёте родник — набирайте, если нет — вскипятим на костре речную воду. — Давай, давай Андрей Петрович, подсоби людям, ты же в походах человек опытный. А за пистолет не переживай, остынешь — тотчас отдам, он мне на хрен моржовый не нужен.
— Этот Николай Васильевич — человек удивительный , — Миша был воодушевлён. — Тоже, конечно, не без выкрутасов, но молодец.
— Ты давай, очкарик, хворост собирай, — Серёга, шахтёр из Воркуты, был раздражён. — Сухой, желательно. Ты вообще, ханурик, костёр хоть раз разводил?
— Сергей, я уваж-жаю ваш тяжёлый труд в забое, но все же…Что вы себе позволяете?
— Ну, е-моё, начинаются столичные штучки! — Сергей неожиданно начал заводиться. — Да предложи они мне в те годы в Москву переехать, я бы ни за что не согласился. Нет, не по мне это. Потому что вы там, в городе, глотки друг другу перегрызёте. Кровососы. Чокнутые все. И ты один из них. Посмотри на себя, физиономия прыщавая, зелёный весь, как фантомас.
— Господи, — Миша присел на упавшее дерево. — Зачем, откуда эта ненависть?
— Ты смотри, ханурик, какая ёлка шикарная. Сушняк, для костра в самый раз. Только не замочи по дороге, — Серёга заржал. Вроде и культурный ты человек, а Богу молишься, будто моя неграмотная прабабка. Та — все повесит в углу иконку, и ну креститься, с утра до ночи. На лбу мозоль натёрла. Молодые грехи, говорят, замаливала.
Наконец, кое-как поставили палатки. Сырые поленья трещали, в котелке бурлил суп из сушёных грибов с картошкой. Чуть позже открыли пять банок «Завтрака Туриста», вскипятили чай, приняли обогревающих напитков и начали расходиться по палаткам.
— Саша. Извините. Нам надо поговорить. — Кто-то теребил меня за ногу.
— Миша, это ты? Побойся Бога. Пол третьего ночи.
— Ты тоже считаешь, что я сумас-сшедший? Ну, скажем так, со странностями?
— Ничего я не считаю. Давай лучше поспим.
— Я такой же, как и все. Просто знаю больше, но не в этом дело.
— Слушай, Миша, будь другом…
— Через несколько лет начнётся война. Постарайся на неё не попадать, все это будет страшно и надолго. Никому не верь. Начнут призывать, — выкручивайся, повестки теряй, уезжай куда-нибудь.
— Миша, оставь меня в покое. Какая война? С кем, с Американцами? С Китайцами? Ерунда, если что-нибудь не дай Бог случится, то две атомные бомбы, и ползи на кладбище.
— Мужики, дайте же поспать человеку! — Леха был в нашей палатке третьим. — Завтра трепаться будете, имейте совесть!
— Саша. Скажи, почему меня никто не любит?
— Миша, ты же знаешь, с оракулами такое случается. Хотя, со смерчем ты здорово угадал. Ты как это делаешь?
— Ты все равно не поймёшь и не поверишь. Пока! — Миша вскочил и бросился в кусты, которыми порос речной берег. Я с досадой вылез из палатки. Берега не было видно, над водой поднимался туман. Кто-то плюхнулся в воду, засопел и начал отфыркиваться.
— Миша? — позвал я.
Где-то в тумане смеялась девочка, от хрустального голоска её почему-то немели ноги.
Читать дальше