Луан Старова - Водная пирамида

Для Отца это путешествие семьи на лодке, будто на Ноевом ковчеге судьбы, было первой точкой на пути выхода из лабиринта. Ему было ясно, что на Балканах, выйдя из одного лабиринта, легко можно оказаться в другом. Фашизм наступал на пятки, но здесь пока еще не успел свить себе гнездо. Отец укреплялся в правильности своей идеи о лабиринте всякий раз, как он открывал новые загадочные повороты в течениях вод, которые выглядели абсолютно непредсказуемыми.

Его умом завладела мысль: как удается угрям находить выход из балканского лабиринта? Когда он нашел ответ на эту загадку, он поверил, что выбраться из лабиринта можно, следуя водными планетарными дорогами. По ним он решил отправиться со своими близкими.

Что ожидал Отец от этого первого выхода из лабиринта? Чувствовал он себя спасенным или еще больше запутавшимся, оказавшимся перед входом в новый лабиринт, который ждал его в городе, находившемся в том самом месте, где из Озера вытекала река.

Этот город, Струга, территориально был совсем близко, приблизительно в двадцати километрах от его родного города Поградец, но для Отца он был далеким, потому что было неизвестно, как сложится жизнь семьи на новом месте. Отцовская философия была такой: только путешествуя по лабиринту, будучи в движении, можно выжить на чужбине и приблизиться к сути бытия. Он был уверен, что Бог существует, и теперь искал его в таинственных водах великой реки, а Мама верила, что он внутри нее, считая, что надо было остаться…

В Струге Отец снял дом в том месте, где из Озера вытекала река, именно по этой чистейшей реке пролегал путь угрей. Напротив дома, на другом берегу реки он открыл небольшую адвокатскую контору. И только одному Богу известно, чьим адвокатом он был в те неспокойные времена. Отцу как-то удавалось существовать с его оттоманским стамбульским дипломом судьи в монархической Албании, теперь ему предстояло суметь выстоять в период итальянской оккупации и во время антифашистского Сопротивления. Неправды хватало со всех сторон. Тот, кто сегодня вершил суд, назавтра сам становился обвиняемым.

Отец в эти проклятые балканские времена, как он часто их называл, должен был защищать себя, защищать семью, защищать других. Он с большим рвением и гуманностью защищал македонцев-христиан, бедных рыбаков, своих албанских соотечественников. Его спасало чувство справедливости, благодаря ровному отношению ко всем семья могла продержаться и в будущем, при новом режиме, который уже надвигался.

Дом, который мы сняли, имел два крыла, двор был вытянутый, с балконов открывался прекрасный вид на реку и Озеро. Мы, дети, быстро привыкли к жизни в этом городе и даже не догадывались о тех проблемах, с которыми столкнулся на новом месте Отец. Мы быстро сблизились с нашими новыми соседями. Люди у Озера — различные по вере и национальности — доверяли друг другу. Соседство на Балканах работало как самое важное учреждение. Сообща легче было переносить бедность и войны.

Прошло немного времени, и Мама подружилась с семьей нашего соседа, рыбака Коле Хаджиева. У Воскресни и Коле было три дочери. С ними мы делились всем, что имели. Чем богаты, тем и рады. Их младшая дочь, Мария, можно сказать, стала частью нашей семьи. Мы все ее полюбили. Мама полюбила ее, как сестру.

Другие дочери Коле пошли каждая по своему пути. Осталась в доме только Мария. Она была красивая, высокая, стройная, с длинными темными волосами, синими глазами, взгляд прямой, ясный. Говорили, что перед капитуляцией Италии влюбилась она однажды, да навсегда, в молодого итальянского солдата. Военные ушли, и осталась Мария старой девой навеки. Вскоре выучилась она на медицинскую сестру. В далеких селах эта девушка пользовалась бóльшим почетом и уважением, чем врачи. Не было дома у Озера, где бы ни оставила она частицу своей доброты, ни залечила кому-то рану или ни сделала ловко укол. О доброте и уме Марии прослышал и Игорь Лозинский, эмигрант из далекой России.

Он приехал в город у Озера из Санкт-Петербурга. Спасся, следуя путем угрей от Балтики к югу, во время русской братоубийственной войны. Останься он в стране, наверняка закончил бы жизнь в сталинском ГУЛАГе. Счастливый, что остался в живых, он, двигаясь по русским и европейским рекам, добрался до сказочных мест на самом красивом озере на свете, ради которого он был готов пожертвовать оставшимися годами своей жизни.

С невиданным энтузиазмом он героически принялся за работу. Он и его жена были благодарны Богу, что тот прекратил их долгие скитания по Европе, приведя к Озеру, где они обрели новую родину. В Санкт-Петербурге он закончил Военно-медицинскую академию и был известным специалистом по кишечной флоре. Волей судьбы ему пришлось вести борьбу со здешними паразитическими микроорганизмами, спасая людей от вековой малярии. Он основал противомалярийную станцию, куда взял на работу и Марию. От него она выучила больше, чем в медицинском училище. Игорь Лозинский и его жена полюбили ее, как дочь.