Старков в самом деле оказался необычайным постельным искусником, обладающим почти спортивной сноровкой, — и поначалу Лидия Николаевна чуть не потеряла сознание от неведомой прежде остроты содроганий, но ближе к утру она испытывала уже тошнотворное состояние человека, объевшегося деликатесами.
— Ты не разочарована? — спросил Миша во время недолгого тайм-аута.
— Я устала, — ответила Лидия Николаевна.
Светало, когда Старков, еще раз основательно продемонстрировав свою неутомимость, поднялся с постели и пошел к двери. На минуту он задержался у зеркала и, с восхищением оглядев себя, игранул могучей грудной мышцей. Лидии Николаевне стало так стыдно, так горько и противно, как никогда еще в жизни.
— Ничего не было! Запомни, ничего не было! — прошептала она.
— Конечно, ничего! — ответил он, озирая ее с тем профессиональным удовольствием, с каким, наверное, легкоатлет смотрит на планку, которую долго не мог преодолеть и вот наконец взял.
И вышел.
В ту же минуту она бросилась под душ, пустила горячую воду, почти кипяток, и долго смывала с себя случившееся. Ей казалось, если его остропахнувший спортивный пот впитается в кожу, Эдуард Викторович обязательно почувствует и обо всем догадается.
К завтраку она вышла поздно.
— Ну и зря! — сказала Нинка.
— Что — зря? — похолодела Лидия Николаевна.
— Не далась такому мужику! О чем на пенсии вспоминать будешь, неуступчивая наша?
— Ты его видела?
— Ну да! Я как раз вернулась, когда он уезжал. Плакал, как ребенок, говорил, что в Америке таких верных жен нет…
— А ты? — спросила Лидия Николаевна, краснея. — Как ты?
— Что я? Качели… — угрюмо ответила Нинка.
Перед отлетом они хотели съездить на базар, но Костя не подал вовремя машину: заигрался с охранниками в нарды.
— В чем дело? — возмутилась Лидия Николаевна.
— Пардон, мадам! — ответил он с очевидной хамоватостью.
— Ты что, денег накопил? — обозлилась Нинка.
— Накопил! — ухмыльнулся Костя и обидно хрюкнул перебитым носом.
В самолете Лидия Николаевна несколько раз доставала зеркальце и выискивала в лице, в глазах приметы давешней измены.
— Прыщи — от морской воды, — успокоила ее Нинка.
В аэропорту их ждали две машины. Вторая с охраной.
Когда медленно открылись бронированные ворота усадьбы и они подъехали к дому, Лидия Николаевна заметила, что одетых в черное охранников стало больше.
— Что-нибудь случилось? — спросила она водителя.
— Пока вроде нет, — ответил Леша.
Эдуард Викторович встретил ее холодно и даже поцеловал в щеку с видимым усилием.
— Что происходит? — встревожилась она.
— Просто устал…
За едой, как обычно, сидели напротив друг друга в разных концах стола. Муж была угрюм.
— Что президент? — спросила она.
— Занят.
— Как дела в порту?
— Плохо. Старков оказался негодяем.
— Что-то еще можно сделать?
— Делаю. Как ты отдохнула?
— Очень хорошо. Жаль, что ты не выбрался. Погода была прекрасная. Я загорала без купальника. Увидишь!
— Это все?
— Нет, не все… Нинка склоняла меня к лесбиянству.
— Склонила?
— Это же шутка, Эд!
— Ах, шутка?
Муж молча прихлебывал тибетский чай. Лидия Николаевна ела фруктовый салат и думала о том, что сегодня будет с ним необыкновенно нежна, но, конечно, не настолько, чтобы чрезмерной отзывчивостью выдать свою вину. Оглядывая залу, она посмотрела на портрет и вздрогнула от неожиданности: в глазах нарисованной женщины появилась какая-то блудливая поволока.
— Теперь заметила? — спросил муж.
— Что?
— Когда протирали пыль, повредили графит. Рисунок был плохо зафиксирован. Иди к себе!
— Ты придешь?
— Попытаюсь…
Поднявшись в спальню, Лидия Николаевна снова долго смотрела на себя в зеркало, стараясь уловить случившиеся в ней предательские перемены, потом ей показалось, что от тела все-таки исходит еле уловимый запах курортной измены, и она натерлась специальным ароматическим кремом, который купила когда-то в Париже, но так ни разу им и не воспользовалась. Потом вдруг спохватилась, что именно этот неведомый мужу запах может вызвать подозрения, и долго смывала крем с кожи, до красноты натираясь мочалкой.
Эдуард Викторович все не шел. Она, чтобы отвлечься, позвонила Нинке и выяснила, что Рустам подхватил в Африке жуткую кишечную инфекцию и стал «настоящим санузником».
Муж так и не появился. Ночью ее разбудили крики. Она припала к окну и увидела, как по освещенной лестнице несколько охранников протащили какого-то человека, изуродованного до кровавой неузнаваемости. Только по сломанному носу можно было догадаться, что волокли они Костю. Она забилась в угол и, дрожа от ужаса, ждала, когда придут за ней.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу