Марат Немешев - Книга для...

Прошло минут пятнадцать. Спина гудела от напряжения, уже не локти впивались в ил, а наоборот – ил впивался в них острыми копьями боли, вода напополам с ряской щекотала щеки, а враги все не подходили. Постепенно стала затекать шея, вода проникла в уши и он практически оглох. К тому же беспощадно палило солнце. От жажды язык прилипал к небу. Олег попытался пошире раскрыть рот, чтобы туда залилась вода. Однако он не смог сделать и глотка – вода была теплая и противная, но выплевывать ее не стал: где вы видели плюющихся мертвых? Когда к нему, наконец-то, подошли, то долго не могли растормошить. Олег молча озирался, а руки, согнутые в локтях, не выпрямлялись. «Как будто воды в рот набрал», – пошутил кто-то из ребят, – «Олег, все, у нас перемирие, обмен пленными и мертвыми. Оживай». Лишь тогда он выплюнул грязную, пахнущую гниющей травой, воду. «Враги» забыли сразу сорвать с него расползшиеся от влаги погоны, а он дал себе зарок быть «мертвым», пока на плечах держатся пришпиленные мамиными булавками знаки принадлежности к одной из воюющих сторон.

Вот и сейчас он умирал перед объективом видеокамеры. Алая вода уже подступала к ноздрям, а он вспоминал мальчика, лежащего в болоте, и превозмогал боль в спине и онемение в руках. Но сильнее всего его терзал… Под трусами тело щекотал пустой уже целлофановый пакетик от краски, минутами ранее взрезанный острым лезвием. Он лежал в стынущей воде целых два часа, «скорая» так и не приехала, погас свет и сразу же после этого пришли родители. Он встал, слил воду, обмылся под душем и вышел к ним. Отец спросил:

– Ну, и зачем ты просил выключить рубильник на щитке. Можно уже включать?

– Так надо было папа. Надо было. Для верности. Уже можно включать. Я сейчас схожу к одному другу – вечером приду, все расскажу.

– Давай, только не поздно, завтра у тебя собеседование. Ты не забыл?

– Нет, конечно. Не волнуйся. Я устроюсь на эту работу. Уверен.

Олег вышел из квартиры. По дороге медленно продирались сквозь пробки автомобили. Запах выхлопных газов. Он вдыхал его с упоением. Прошлогодняя трава. Он взял в руку пучок грязной, расползающейся от прикосновений травы и растер между ладонями. Он смотрел на мир совсем по-другому – как будто никогда его не видел. Шел по городу и радовался, что никто не обращает на него внимания. Город жил своей жизнью, сплетенной из сотен тысяч других жизней. Город не заметил бы исчезновения Олега. Просто чуть-чуть изменился бы. Чуть-чуть? Город стал бы совершенно другим.

Он подошел к моему дому. Остановился возле подъезда. Во дворе дети играли в войну. Бегали между деревьями и трещали автоматными очередями. Падали на землю, затем вставали, вновь бежали и вновь падали. Один мальчик сидел на лавочке и ел булку. В джинсовом комбинезоне, курточке и синей вязаной шапочке. Олег присел рядом с ним:

– Привет.

– Здрасьте.

– Тебя убили?

– Нет.

– Почему со всеми не бегаешь?

– У меня собака потерялась. Я не могу без собаки. Я пограничник.

– А почему ты ее не ищешь? Большая собака?

– Овчарка. Рекс. Она под танк полезла. А потом потерялась.

Тут Олег понял, что собака была не настоящая, а выдуманная. Он пожал мальчику руку, зашел в дом, поднялся на нужный этаж и нажал кнопку звонка.

Саша с интересом посмотрела на вошедшего в комнату парня. Рядом был теплый Дима, внутри было тепло от пива, а этот парень, Олег, был очень холодный. Он стоял возле двери, не зная куда присесть, пока хозяин квартиры не показал жестом на ковер, и от него просто веяло стужей. У Саши мурашки по коже побежали. У нее было много критериев оценки людей: теплые – холодные, сладкие – горькие, светлые – темные. Это не значит, что ей нравился определенный знак, плюс или минус. Это как шоколад, бывает горький и молочный, но вкусные оба вида. Шоколад Саша все еще любила.

Когда-то давно услышала, что у творческих людей бывают частые депрессии, и в ту же минуту почувствовала наступление таковой. О том, что она творческая личность, догадывалась с детства, но кто-то случайной репликой на пьяной дискотеке утвердил в ней это мнение. Потом прочла в глянцевом журнале о пользе шоколада в борьбе творческих личностей с частыми депрессиями. Без удивления отметила факт прирожденной тяги к шоколаду. О том, что, оправдываемое мнимой депрессией, ничегонеделанье, совместно со сладким в больших количествах, ведет к увеличению массы и объемов тела, она узнала позже, в магазине. Ни одни из понравившихся джинсов не подошли по размеру. Пришлось покупать юбку и яркие колготки. Юбки в то лето вошли в моду, и Саша продолжила есть шоколад. Глянцевые журналы не сопротивлялись. Скорее, наоборот. Спорт, наркотики, алкоголь, секс, шоколад – таков был их список «расширителей сознания», позволяющих творческим личностям максимально раскрыть свой потенциал. И она продолжила раскрывать. Плитку за плиткой, упаковку за упаковкой, коробку за коробкой. Пористый – для легкости ассоциаций и воздушных фантазий, горький – для вдумчивого анализа и взвешенных оценок, молочный с орехами и изюмом – общеукрепляющий и изобилующий всеми необходимыми молодому и крепнущему организму витаминами и микроэлементами, дорогой финский – для элитного времяпрепровождения наедине с собой.