Анна Лихтикман - Поезд пишет пароходу

— Только лишь полы вымыть, а кровати я вам раздобуду. Ну, так как, остаетесь?

…

Не знаю, собирался ли Итамар в самом деле создавать артель, но она образовалась сама. Спустя пару недель за столом под старым эвкалиптом сидело уже несколько человек. Поздним утром все становилось рябым от бликов. По столу аккуратными кучками были разложены звериные туловища, рожки и лапы, выглядевшие как шарики, конусы и призмы — мы нанизывали их на резинки. Иногда трудно было разобраться в этих деревянных фигурах и понять, где чья лапа.

— Посмотрите, — говорила Мила Чижевская, — я, кажется, что-то напут а ла. — Туловище гепарда в ее руках собралось было сужаться к хвосту, но вдруг передумало и стало вновь расширяться; казалось, гепарда нарядили в цирковую юбочку.

Нанизав на резинку все составные части, мы слегка растягивали готовую игрушку, проверяя, не лопнет ли связка. Перетянешь — и резинка больно бьет по пальцам, а в руках, где только что был крокодил или зебра, вдруг внезапно — лишь пара деревянных конусов; остальное — цилиндрики, шарики — скачет с веселым стуком по столу, падает вниз, катится в траву.

— Мышиная коммерция, — презрительно говорил инженер Изя и носком ботинка подталкивал укатившийся шарик обратно, к столу. Однако спустя пару дней именно он притащил откуда-то толстые рейки, несколько метров старой маскировочной сетки и стал строить навес над нашим рабочим столом.

— Эй, иди-ка сюда, бизнесмен, — окликал он Итамара. — Подержи здесь, пока я закреплю.

У этих двоих была странная дружба, какая бывает иногда между хозяином и работником. Непонятно было, кто кому подчиняется.

— Это сейчас он, вишь, рейку держит, словно она его укусит, — говорил нам Изя, — а посмотрели бы вы на него год назад! Итамар-строитель! Камни ворочал, спал в обнимку с ведром цемента. Давай, покажи им свои мозоли, или они уже отпали от твоих барских ручек, Ротшильд? — Итамар лишь счастливо скалился, ничего не опровергая. Так мы узнали о неизвестной нам ипостаси Итамара.

— Если привыкаешь строить, то не можешь остановиться, — сказал он нам, когда мы вечером сидели под новым навесом и пили его знаменитый зеленый лимонад. — Дело не в деньгах, — не знаю, как это объяснить. Ну вот я, например, когда всё это сооружал, то думал почему-то о самолетах, которые пролетают над моим домом. Ведь каждый летчик, когда идет на посадку или взлетает, видит, не может не видеть зеленую крышу, которую мы стелили с Изей.

— А лучше бы ты о деньгах думал, — ворчал Изя. — Тогда и жена, может быть, не ушла бы.

— Я все делал правильно. Только лишь строил что-нибудь — сразу искал съемщика.

— А на вырученные деньги опять строил что-нибудь, — подхватывал Изя.

Сколько бы я ни всматривалась в Итамара, я никак не могла представить его строителем. Зато отлично представляла себе, как он выезжает на своем драндулете в город, заходит в вестибюль дорогого отеля, и, сев в плетеное кресло, ожидает, когда подойдет приезжий бизнесмен, с которым у него назначена встреча.

По вечерам, когда под навесом зажигалась лампочка и на свет начинали сползаться и слетаться диковинные существа, большие и малые, Итамар устраивался за столом с листком бумаги и пытался написать рекламное объявление, которое собирался послать в газету.

— «Ноев Ковчег для детей и взрослых», — лихо выписывал он, но тут же начинал сомневаться. — Или наоборот: «Ковчег Ноя с людьми и животными»? Ладно, над названием нужно будет подумать, идем дальше. «Чудесная детская забава…» Стоп, или «Игрушечный ковчег»? Ладно, над этим тоже подумаем. «Игрушка помогает развитию у детей…» — он на минуту задумывался, и тогда вступали мы:

— Водобоязни!

— Богобоязни!

— Кругозора!

— Страсти к коллекционированию!

— Сострадания ко всему живому!

Худо-бедно — объявление дописалось. Итамар особенно гордился последней фразой: «Этот чудесный сувенир украсит каждый еврейский дом!» Было сделано несколько копий, и одну из них, вправленную в изящную кожаную папку, Итамар брал с собой на деловые встречи. В эти дни он облачался в белые льняные брюки, белую рубашку и надевал перстень с квадратным камнем, похожим на черно-синее звездное небо в окне.

Итамар мечтал встретить бизнесмена, или, как называл это Изя, «большого хозяйчика», который будет продавать Ковчег за границей.

— Чтобы разбогатеть, нужно найти только один раз, но правильного человека, — повторял Итамар.

— Все ты перепутал, — ворчал Изя. — Это я тебе говорил: «Чтобы разбогатеть, нужно украсть только один раз, но удачно».