Александр Бушковский - Праздник лишних орлов [сборник]

– Как это? – Фома погасил окурок.

Ерема поднял узловатый кулак:

– Китайцы пишут, из восемнадцати способов убеждения самый короткий – боль. У меня все коровы свое место в строю знали и новую взамен старой поставили… Или продавщица из лавки придет и жалуется, что зэк один, цыган, набрал товару в долг и забывает отдать второй месяц. Недостача у нее. А тетка она хорошая, нужная. Всем полезная. Я ему спокойно так говорю – отдай. Не кричу, зубами не клацаю. Но он понимает, что со мной кусаться не с руки. Отдает.

– А с собакой чего?

– Нормально все. Я освободился, с собой ее забрал. Справку еще делал в ветлечебнице, чтобы ее можно было везти. Она потом у моей тетки на Белом море долго жила. Ты думал, урки съели? Не-е, не рискнули… Что такое, Марта?

Тихо скуля, собака выскочила из прибрежного ивняка. Накат качал кусты с жухлыми листьями. Фома отодвинул рукой ветки и глянул на белыши:

– Похоже, на наших сетях кто-то висит! – Он удивленно оглянулся на Ерему, и кровь прихлынула к голове, а в ушах тонюсенько зазвенело.

– Сколько? – Ерема быстро шагнул к Фоме и взглянул в просвет. – Один! Сука, думает, ветер сильный и время раннее. Сам будешь стрелять?

Фома промолчал, хотя от ярости его лихорадило. Ерема скинул с плеча ружье и перехватил цевье левой ладонью. Правой уперся в нос лодки:

– Тогда давай на весла! Ветер от берега, авось подскочим на выстрел. Только б не сразу заметил!

– Он мотора ждет, слушает! – наконец сообразил Фома и прыгнул за весла.

Марта тихонько заскулила.

– Давай! – позвал он ее. – А то завоешь – выдашь.

Собака легко скакнула на корму, Ерема оттолкнулся, стоя выше колена в воде, и лодка медленно вышла из прогалины в кустах. Фома развернул носом к чужой лодке и во всю спину налег на весла, аж жилы застонали. Накат поднимал лодку так, что на вершине волны весла скребли по воде, едва царапая. Брызги летели дождем.

– Когда скажу, не дергай. Дай прицелиться, – отрывисто и тихо командовал с носа Ерема. – Стрельну, если мотор заведет. Чуть левым!

Фоме от напряжения сводило спину, но он не сбавлял усилий и глядел на Марту. Та сидела не шевелясь – ждала выстрела. «Гад! – думал о воре Фома. – Последнего хочет лишить!» Когда сил уже почти не осталось и дыхание кончилось, он зашептал молитву, а Ерема закашлялся.

– Все, теперь не уйдет, на выстреле, сука! И не видит ни хера! Еще левым, брат… Эй, дружок! – неожиданно крикнул он басом.

Руки сами гребли у Фомы.

– Ставь бортом! – велел Ерема.

Фома затабанил правым. Лодку повернуло, и он разглядел вора. Огромный мужичина в плаще из брезента бросил сети и стоял, опустив руки. Седые волосы не скрывали красную от ветра плешь. Сивые усы от страха повисли. Не отрываясь, изумленно глядел он на Ерему, шевелил губами, но сказать ничего не мог, да и нечего ему было сказать. Лодку его качало и несло ветром от берега. Фома в несколько нервных гребков встал к ней бортом. Дерево глухо затерлось о дерево.

– Ну что, много рыбы, друг? – спросил Ерема. От его вопроса огромный мужик пригнулся. – Да ты сядь, отдохни.

Ерема говорил спокойно, почти с улыбкой, но от этой улыбки муторно было и Фоме. Мужик покорно сел на корме у мотора. Ерема, не опуская ружья, поймал момент и прыгнул в его лодку.

– Гляди-ка, нет рыбы! – сказал он удивленно. – Зазря, выходит, рисковал? Что там у тебя под скамейкой, друг? Никак ружье?

Вор склонился еще ниже.

– Кинь его сюда, – приказал Ерема. – За ствол.

Мужик извлек из-под скамьи двустволку и положил ее перед Еремой.

– Маловато душку, а? Теперь снимай мотор, – велел тот, наклонился и кинул ружье Фоме в лодку.

Непослушными пальцами рыбак открутил винты крепежей и приподнял мотор над кормой.

– Клади в нашу лодку, друг, – кивнул Еремей и добавил, обращаясь к Фоме: – Как там у вас говорили? Что с бою взято, то свято?

С трудом, едва не кувырнувшись за борт, плешивый «друг» перегрузил мотор.

– Ну что, теперь прыгай! – Ерема мотнул стволом ружья в противную берегу сторону. – Сам давай. Доплывешь – молодец…

Вор застыл.

– Пусть живет, – сказал Фома.

Ерема плюнул в лодку.

– Ладно, – помедлив, согласился он.

– Весла снимай и кидай подальше, слышь? – громче добавил Фома.

Весла нырнули по разные борта и закачались в волнах, их понесло от лодок.

Ерема перескочил обратно.

– Все! – отрезал Фома и толкнул чужую лодку своим веслом.

Плешивый мужичина в плаще покачнулся и остался стоять в ней, глядя куда-то вниз, взлетая на волнах и проваливаясь меж ними.