Слоан Уилсон - Место летнего отдыха

– Там нас никто не найдет.

– Нет, – возразила она.

– Я хорошо знаю это место. В подвале разбито окно. Можно забраться.

– Боюсь даже думать об этом.

– Ты все беспокоишься, что нас кто-то увидит, – сказал он. – Я думал…

– Прошу тебя, Джонни, умоляю в последний раз. Нет.

– Хорошо, – согласился он. – Я не должен тебя пугать. Все время твержу себе об этом.

Он протянул руку и с таким беспредельным страстным желанием дотронулся до ее лодыжки, что она была тронута.

– Бедный Джонни, – пожалела его она.

– Конечно, я неправ, – сказал он. – Ясно, как дважды два.

– Не переживай так. Он погладил ее ступню.

– Ты когда-нибудь видела ногу?

– Да, – засмеялась она.

– Я имею в виду, по-настоящему присматривалась?

– Конечно.

– Она очень красивая. Смотри, какая она. Этот изгиб, словно стальная пружина. А эти стальные струны, прямо под кожей. Чудо.

– В таком случае кругом полно чудес, – улыбаясь, заметила она. – Только здесь уже целых четыре.

– Да, – согласился он. – Хотел бы разбираться в чудесах получше.

– Хочешь стать врачом?

– Нет. Ни за что на свете не смог бы разрезать ногу, – он обвел пальцами вокруг ее лодыжки. – Она мне нравится такая, какая есть.

– Поцелуй меня, Джонни.

– Не могу. От этого настроение у меня еще больше испортится. Или снова тебя напугаю. Не стоит этого делать, потому что получается односторонне. Я только что это понял.

– Вовсе не односторонне! – недоумевая, воскликнула она.

– Нет, именно так.

– Джонни, ты не думай, что я не люблю тебя! Просто я ужасно боюсь!

– Я знаю.

Он растянулся на песке, его гибкое тело, успевшее покрыться загаром, застыло в странной позе трупа. Глаза он закрыл от солнца, а о том, что он дышит, можно было судить лишь по едва заметному вздыманию груди. Он молчал.

Она сидела рядом с его головой, глядя на него сверху вниз.

– Я люблю тебя, Джонни, – призналась она. Он улыбнулся, не открывая глаз.

– Думать об этом будет хорошо.

– Правда.

– Конечно. Я тоже люблю тебя.

Она смотрела на него, испытывая непонятное жуткое чувство, словно она убила его: картина завершена, женщина-убийца сидит рядом со своей жертвой. Он казался совершенно спокойным, лицо безмятежно, голос добрый, никакой притворной меланхолии, но странным образом мертв.

– Мы будем часто писать друг другу, Джонни, – сказала она. – Каждый день.

– А иногда дважды в день.

– Жаль, мама не разрешит приезжать к тебе. Может, я смогу заставить ее передумать.

– Может быть.

– Летом, может быть, удастся уговорить ее отпустить меня на Пайн-Айленд.

– Было бы великолепно.

– Мама может передумать и разрешить тебе приезжать ко мне в школу, да ты и так смог бы приехать.

Он повернулся на бок, лицом к ней, и сказал:

– Мы должны посмотреть фактам в глаза, Молли. Твоя мать сделает все, что в ее силах, чтобы нам было как можно труднее встречаться. Она хочет разлучить нас, и, вполне вероятно, у нее это получится, по крайней мере на долгое время.

– Будем терпеть до конца, – предложила Молли.

– Я вот лежу и думаю, что из этого получится. Без дураков, Молли. В воскресенье мне обратно в школу. В прежнюю комнату. К этому надо еще привыкнуть.

– Мне тоже. Я, как и ты, совсем не хочу возвращаться.

– Я знаю, – сказал он.

– Каждый день в три часа мы играем в волейбол. Ненавижу волейбол.

Он засмеялся.

– Еще мы играем в хоккей на траве, – продолжила она. – Там есть одна здоровенная девица, которая все время гоняется за мной. Я от нее увертываюсь, а остальные девочки из-за этого злятся.

– Не вступай с ней в споры, – предупредил он. – Не хочу, чтобы тебе переломали кости.

– Для сохранения прямой осанки нас заставляют носить на голове книги, – продолжала Молли. – У нас есть учительница, ее зовут Риггли. Кроме шуток. И она, когда идет, так виляет бедрами, что полностью соответствует своему имени.

Молли поднялась на ноги и, к великому удивлению Джона, превратилась в настоящего пантомима.

– Мисс Риггли говорит: «Девушки, вы должны понять, насколько важно уметь правильно входить в комнату. В дверях вы должны приостановиться и представить себе, что глаза всех присутствующих устремлены на вас. Так ли это на самом деле, не имеет ни малейшего значения. Вы должны это чувствовать. Вы должны двигаться как королевы». Потом, – заключила Молли, – она входит, виляя бедрами. Вот так.

И она семеня ногами, очень похоже продемонстрировала ходульную жеманную походку.

– Так ходят королевы? – смеясь, спросил Джон.