Слоан Уилсон - Место летнего отдыха

– Хорошо, – согласился он и вдруг исчез в тени сирени, словно его и не было.

Ночью Сильвия лежала рядом с мужем, не смыкая глаз, и пыталась все обдумать трезво.

«Существует только четыре возможности, – думала она. – Вся ситуация до предела ясна. Оставаясь верной женой, я могу прекратить роман с Кеном еще до того, как он начнется, и кое-как перебиться в предстоящие зимы на острове, но я не способна на это, а для детей ничего хуже не придумаешь. Еще я могу взять у Кена деньги и не давать ничего взамен, кроме четырех процентов по займу. Но в этом тоже есть что-то безнравственное. Гордость не даст мне пойти на это, да и все равно это не выход. Деньги свяжут по рукам и ногам, и мы не из тех, кого устроил бы платонический романчик».

«Или же, разведясь, мы сможем пожениться», – думала она. Такая перспектива занимала ее мысли дольше всего. Но и это, конечно, не выход. По гордости Барта будет нанесен удар, а с уязвленным самолюбием Барт превратится в маленького раненого льва. Может, он будет настаивать, чтобы дети остались с ним, а это невозможно.

Или они с Кеном заведут роман, самый цивилизованный, насколько это возможно, и самый что ни на есть приличный, но всего лишь роман – с вымышленными именами для регистрации в гостиницах, с извинениями, которые, возможно, придется приносить, лживыми объяснениями отлучек и постоянными увертками. «Я никогда не считала себя человеком самых высоких моральных принципов, – думала Сильвия. – Но роман – это не то, чего я хотела бы сейчас; я слишком стара для подобных вещей, я этого совсем не хочу! Слишком мерзко».

«Еще мы могли бы поступить так, как сделало бы большинство на нашем месте, – продолжался ход ее мыслей. – Плыть по течению, не принимая серьезных решений и оставаясь как порочными, так и неудовлетворенными. Можно завести роман безо всякого плана – короткие ночные объятия на скорую руку. Пусть будут сплетни, взаимные упреки… Нам не придется расхлебывать кашу; проще погрузиться в нее».

«Нет, – думала она. – Я этого не сделаю, а Кен – не тот мужчина, который пошел бы на такое. Если мы и заведем роман, то он будет настоящим, тщательно спланированным на всю жизнь и приносящим как можно меньше боли окружающим. Я не хочу бродить ночами на ощупь».

Развод и повторный брак. Мысли все время возвращались к этому варианту. Могут же четверо цивилизованных взрослых сесть и выработать разумное решение проблемы? Она представила себе, как они с Бартом, Кеном и Хелен сидят в торжественных позах за столом для игры в бридж и она лепечет высоким «карточным» голосом: «Просто в юности я была глупа, а теперь я уже не молода и хотела бы выйти замуж за человека, которого всегда любила. Есть ли у кого-нибудь возражения?» «Что ты, ну конечно нет! – вообразила она ответ Барта. – Ты совершенно права!» «Я – пас», – сказала бы Хелен, но, разумеется, все это смахивало на пародию. Что же на самом деле она могла сказать Барту, что написать в письме, какую правду?

«Дорогой Барт, – представила она себе свое письмо, опять же пародию на классическую записку, приколотую булавкой к подушке, – хочу открыть тебе правду: я никогда не любила тебя, я просто запуталась. Я любила то, за кого тебя принимала, или что-то в этом роде. Родители тогда заморочили мне голову, но сейчас, видишь ли, мы должны посмотреть правде в глаза, а правда в том, дорогой Барт, что ты становишься алкоголиком и немножко ненормальным. Надеюсь, ты не против таких выражений, ты же понимаешь, мы должны быть откровенными. Одним словом, я хочу расстаться с тобой и забрать детей. Мне не хотелось бы расстраивать тебя, хотя я осознаю – эта записка не совсем тактична; пожалуйста, не принимай все близко к сердцу».

В постели рядом с ней во сне беспокойно заворочался Барт. Слабый лунный свет из окна осветил его лицо с тонкими заостренными чертами, и она подумала: «Бедный Барт, помоги ему, Господи. Помоги всем нам, Господи, мне вовсе не нравится, что я задумала».

– «Развод, – с содроганием подумала она. – Я даже не знаю, захочет ли его Кен. Он потеряет дочь, а они любят друг друга – это совершенно очевидно; я еще никогда не видела мужчины, у которого лицо озарялось бы таким светом при виде своего ребенка. Они все время сидят вместе и разговаривают. И я хочу разрушить эту прекрасную пару отца с дочерью. И, странное дело, девочка смотрит на меня своими большими глазами с тревогой, словно чувствует во мне врага».

Сильвия повернулась на бок, сердце ее колотилось; в какой-то момент ею овладела паника: «Что случилось, что мы делаем, как мы попали в такую ситуацию? Почему мы все не можем угомониться, позаботиться о своих детях…»