Китлинский - Клан – моё государство 4

Зазвонил телефон. Михаил нехотя встал и вошёл в дом.

– Панкратов у телефона,- буркнул Михаил в трубку.

– Михаил Егорович, здравствуйте! Это Евгения Павловна из кадров, если вы меня помните.

– Женя!! Евгения!!! Чёрт меня прибей! Я тебя не узнал по голосу. Извини.

– Ничего.

– Как Александр? Как дочка?

– Михаил Егорович! Я вам звоню по поручению. Вам надо быть завтра к восьми утра в кадрах.

– Хорошо. Буду,- только и успел вымолвить Михаил в ответ, потому что трубку с той стороны положили.

"Странно?! Чего это она? Женя, Женечка. Сашка был в госпитале, а я как пёс барбос её в роддом. Потом Ксюшу забирал как родную дочь, врачи и медсёстры так и подумали, что я муж. Три раза на день я ей таскал передачи, пять лет мы рядом в общаге жили, потом на одной площадке, квартиры получив, кантовались. Опять же она мою дочь, когда моя умерла, взяла под свою опеку. И вот положила трубку? Нет, странно. Последние восемь лет мы не виделись и не перезванивались. Это я такой скот. Ясно одно. Завтра я к гинекологу не пойду. Придётся записаться на другой день".

Великий лозунг: "Кадры решают всё!", мало что скажет молодому поколению. У нынешней молодежи другая психология, для них всё – доллар, а мы воспитаны под бдительным оком партии, где кадровики – люди полёта высокого, особый статус и принадлежность системы кадров к всемогущему КГБ, держали под надзором всех и вся. А кадровый отдел в самом КГБ был по своей сути контрразведкой в контрразведке и подчинялся напрямую Политбюро. В ФСБ отдел кадров не унаследовал привилегий, после развала Советского Союза, но…, но подчинение поимел хорошее. Курирует их глава администрации президента с согласованием с главой ФСБ. Хитрая это формула. Вы можете себе представить бывшего заведующего отдела писем журнала "Огонёк", ныне главу администрации президента Российской Федерации, у которого не всё чисто с биографией и неизвестно что есть в данный момент с головой, которому же президентом поручено согласовывать с главой ФСБ кандидатуры на ответственные посты в ФСБ и не только, и вообще обязанного отслеживать качественные, моральные и иные показатели принимаемых на службу в это могучее ведомство людей?

Евгения Павловна Гречанкина попала в кадры не по своей воле. Тому никто не содействовал, просто в кадрах КГБ было всё на сотрудников и их родственников собрано и подшито в папку личного дела. В дипломе об окончании государственного университета ещё не просохли чернила (обмывали неделю), а Женю пригласили на собеседование телефонным звонком. Где, скажите, должна работать филолог, жена доблестного во всех отношениях геройского человека, майора КГБ? Да только не в КГБ, скажет кто-то. И будет не прав. Именно в кадрах её место. Поймите, что не у всех майоров КГБ жёны филологи с красным дипломом, не все умны и не все подходят для такой ответственной работы. Могла ли она отказаться? Да. Но внимательно выслушав старенького дядьку, будущего своего босса, кивнула, мол, согласна, о чём не жалела ни одного дня до известного времени. За двенадцать лет работы Женя защитила кандидатскую и докторскую по филологии, стала высококлассным юристом и защитила кандидатскую в этой пакостной науке – юриспруденции, но осталась простой бабой, хоть и в погонах (полковник в юбке, заместитель начальника отдела кадров ФСБ по науке и высшему командному составу), но с этим, как его…, женским видением реальной жизни и проблем. Чем смотрит женщина? Сходи к соседу и проконсультируйся, чем баба видит.

Михаил оформил все документы к обеду, везде расписался, получил крепчайшее рукопожатие начальника отдела кадров ФСБ без слов и пожеланий, быстро получил в кассе пачки денег за девять месяцев, плюс за выслугу, плюс подъёмные по выходу на пенсию, плюс премиальные и в ранге полубогатого хмыря (всех денег хватит на четыре новых покрышки для старых "жигулей"), вернулся в кадры, чтобы повидать Женечку, Евгению Павловну, извиниться за скотство, и напроситься в гости, если не пренебрегут.

У заместителя по кадрам нет приёмной и нет очереди, это не городская поликлиника и не кабинет участкового терапевта, где, как водится, не протолкнуться. Стучать не стал. Отставнику не положено. Вошёл тихо, но его появления ждали. Глаза с мольбой и слезами, указательный палец у красивых губ. Михаил закрыл рот, который не стал изрекать оправданий, проследовал к столу, прочитал лист подвинутый к нему, кивнул и вышел. В машине он стал пересчитывать деньги, сразу не поехал, надо было прийти в себя. В записке был адрес и время встречи, а внизу два слова: "Сашу убили", что собственно Михаила и шокировало.