Китлинский - Клан – моё государство.

– Гаер Константин Борисович. Работал в оперативной у Скоблева. В том году, в сентябре, Давыдов меня отписал себе через председателя Комитета. Всё.

– Двадцать девятого декабря того года ты капитана погранвойск под Комитетом пас?

– Я. Давыдов поручил.

– Снимал?

– Он запретил. Настрого. Да я бы и не успел. Он как в воду канул.

– А "Толстого" под рестораном "Пекин" ты вёл?

– Да. Я.

– Владимир Ронд под чьей крышей был?

– Меня под этим именем регистрировали во внешней разведке, когда принимали. Потом по двум легендам вели для заброски на запад и по трём тут, внутри страны.

– Скоблев знал, что ты к Давыдову отошёл?

– Нет. Давыдов лично с председателем Комитета договаривался, а тот – с моим руководством. Я по документам на четыре года убыл за рубеж. На внедрение.

– Сам председатель тебя выводил?

– Не знаю. Этого не знаю. Я у Давыдова не спрашивал, он лишь сказал мне, чтобы я забыл вообще, кто я был в прошлом. Нет, говорит, тебя. Выброси всё.

– Гаер от рождения или от Давыдова?

– От Давыдова, я – Полунин Станислав Семёнович.

– Добро. Отдыхай. Если кушать хочешь, вон на столе.

– Не,- Костя замотал головой.- Куда мне лечь?

– Вот ложись,- Сашка откинул одеяло со своих нар.- Не храпишь?

– Нет,- Гаер стянул унты.- Сил нет храпеть,- и повалился на нары.

Демид тоже стал готовить себе лежак. Сашка вышел из дома. Дом был срублен внутри пещеры, в месте, где было большое расширение в глубине. От входа в пещеру к дому вёл тоннель длинной двести метров, в котором имелось множество ловушек и сигнальных устройств, оповещавших в случае появления кого-то, находящихся в доме. Из расширения вело семь тоннелей вглубь пещеры. Три были тупиковыми, а по четырём можно было покинуть логово, выйдя на другой стороне горы. Дым из печи уходил вверх, где, остывая, просачивался по многочисленным щелям. Найти такое место было тяжело. Сашка проследовал центральным ходом и вышел наружу. Падал мелкий снежок, где-то в вышине еле-еле просматривалось солнце светлым пятном. Сашка бросил прихваченную шкуру на снег и сел, достал папиросы, прикурил, затянулся, надел перчатки и расслабился. "Вот такие вот дела. Рассыпается наша страна, тает, как снежная баба весной. И поделать ничего нельзя. И сил нет. И возможность влиять нам теперь перекроют. Эти ребята сейчас займут нишу, в которой мы сидели. С ними же драться нет смысла. Они пока не понимают, что делают своё будущее, нам же сейчас предложить им нечего, да и мы им не нужны. Это такая же подпольная "лавка", как и наша, но с возможностью действовать официально. Идут параллельным курсом. Нет. Не параллельным, след в след. И после событий на железной дороге, если они умны, уйдут далеко вперёд. В их локомотив нам не подсесть, скинут. Они нас, безусловно, хотели ликвидировать, и не потому, что мы добывали и имели от державы. Они тоже имели, но на другом. На оружии. Но конкурентами мы не были. Совсем. И пути наши не пересекались, даже наоборот, я их обходил всячески. Нигде не зацепил. Чего они так окрысились? Мы в разных весовых категориях, у нас – вес пера, у них – супертяж. Вот сиди и думай, ломай голову от этих "почему". Они стали действовать внутри страны не случайно, раньше не лезли во внутрисоюзные "разборки". Что они хотят? Нет, не так. Кто и почему захотел ими заткнуть дыры? Где? Ведь вспашка ими поля деятельности КГБ внутри страны – лишь ширма. А данных этих тебе никто не даст. И купить их нельзя. Такое не продаётся. Вне страны – понятно, куда будет уклон, и там наше присутствие им не одолеть. Диктатура не любит, когда у неё тянут из-под носа. Во внешних вопросах они нам не конкуренты, там мы их обставим вмиг. Выталкивая нас отсюда, они бьют сами себя по своим рукам за рубежом. Зачем? А ведь знают, что мы имеем за кордоном много больше, чем здесь. Может, хотят нашу сеть прикарманить внешнюю, внутри-то они сами, слава богу, "мастаки",- размышления прервал Игнат, он подсел рядом.

– Выспался?- спросил Сашка.

– Да, Саш. Уже перекусил. Вижу – все вылезли,- он взял из пачки папиросу.

– Мик последним пришёл. Он с давыдовским скитался. На том была сигналка. Два раза, говорит, обкладывали. Еле ушли.

– Кто он?

– Внешник. Был у Скоблева задействован, "толстяка" охранял, того, что у "Пекина" я убил.

– Вон откуда он такой прыткий и смышлёный. Саш, а его, часом, не эти нам подкинули?

– Может,- Сашка сжал губы.- Будем проверять.

– Сам или поручишь?

– Пока не знаю. Ещё не решил. Дел много. Что, хочешь взять его?