Китлинский - Клан – моё государство.

– Конкретней?

– У вас, Беркасов, вспыхнули глаза.

– Держать не будете плохое с такой-то головой. Возраст хоть скажите?

– Восемьсот пятьдесят три до нашей эры.

– Лет?

– Да.

– Так не было тогда книг.

– Были. Раз у меня есть, значит были.

– Хоть одним глазком дадите глянуть?

– Беркасов. Не будьте ребёнком. Возьмёте пари, посмотрите.

– Заинтриговали вы меня. Перед смертью хоть дадите прикоснуться?

– От заслуг будет зависеть. Сварим дело крупное, дам причаститься или по пари. Стимул существенный, я думаю?

– Сожру вас с потрохами, распну, как Христа. Бойтесь меня с этой минуты, во мне всё клокочет,- Беркасов встал, уперев руки в бока.- Шучу. Заперли вы меня, дальше некуда. Как тут бороться? Хорошо, хоть плутоний не просите,- и он плюхнулся обратно в кресло.

– А можете?

– Тогда уж ракету стратегическую.

– Вы не ответили?

– Нет. Этого не могу. Не мой потенциал. Бомбу проще украсть, чем сам плутоний.

– Покупателя найдёте – я достану сколько попросит. Но цена будет кусаться, – сказал Сашка.

– Серьёзно?- Беркасов не поверил.

– Вполне. От одного грамма до тонны.

– Тут вы хватили, батенька.

– Ничуть. Причём, не выезжая из Лондона. На месте.

– Смеётесь над стариком,- Беркасов заулыбался.

– Мне всё равно, что продавать. Пусть только деньги несёт.

– А дальше?

– Забираем обратно свой плутоний. Экспроприируем и возвращаем законному владельцу.

– Это уже не торговля – это прямой подлог.

– На то и щука, чтоб карась не дремал,- Сашка рассмеялся.

– Подсадили старика второй раз за день,- без злобы произнёс Беркасов.

– Третий. Не передёргивайте.

– Всё, идите. Спасу с вами нет,- он протянул руку.- Понедельник, в десять, "Арб.и К", Пирс.

– Желаю здравствовать,- Сашка пожал руку.- Дней через десять через Полавски передам вам микстуру. Безобидное зелье. Капли. Это не плутоний, без дураков. Попробуйте.

– В гадости эти не верю.

– Но и попробовать – от вас не убудет. Если опухоль станет сокращаться, дадите через Питера мне знать. Я ведь не только в душах мастак, хвори тоже лечу. По мере сил.

– Лучше цианиду припасите,- дал совет Беркасов.

– Тоже прислать?

– Себе!- с хохотом ответил Беркасов.- Три один.

– Четыре один. Тут вам не цирк. Соблюдайте правила подсчёта. Мой ход был первый. И в цель.

– Ладно, ладно.

– То-то. До встречи.

– До встречи.

Сашка покинул особняк Беркасова в приподнятом настроении, потому что не ошибся в своих прогнозах на этого боевого по части девочек и торговли старого коня. "Старый конь борозды не портит,- вспомнилась старая поговорка,- но и глубоко не пашет. А нам глубоко и не надо. Глубоко – это людей на Марсе высадить и объявить его собственностью. Всё остальное – ерунда".

В понедельник вечером Сашка подхватил Пирса и повёз его в Хитроу.

– Как старик?- задал он Чарльзу вопрос.

– Не знаю, сэр. Или вы его сильно вдавили, или он до работы злой, не пойму.

– Не принимайте за обиду, но я его действительно огрел намертво, любой англичанин после этого пустил бы себе пулю в лоб и вышел из игры. Возможно, вы не поймёте, но русского этим не убьёшь. Не хвальбы ради говорю, однако, это другой порог психики. Только работоспособность к этому привязать нельзя. Она от природы. У нас долго запрягают, но скачут – не удержишь.

– Действительно парадокс.

– Вы русский пробовали учить?

– Пытался. Но, сэр Александер, время. Целью задаться, всё бросив – смогу, а делая дело – нет.

– Я не к тому. Вы на своём месте. Я по поводу того, что лишь в русском языке понимание это заложено. И если перевести на другой, то смысл теряется. Вы бы знали, как прекрасен Байрон в переводах Пушкина!

– Сэр, Пушкин в переводе на английский – тоже величина.

– Нет. Меньше. Ведь Пушкин и на французском писал и на английском, с персидского прекрасно переводил. Вот Тютчева я сколько в разных переводах читал – уже не то.

– А английские писатели на русском?- спросил Пирс.

– В разнообразии языка нашего Шекспир – золото. Да и остальные тоже. Жан Жак Руссо, жалкий фокусник в своих поисках философских истин для общества.

– Оттого ваши столько и нагородили,- Чарльз вздохнул глубоко и с надрывом.

– Плохое знание немецкого при переводе Маркса сыграло с нами злую шутку. Этот призрак, Чарльз, он по Европе не бродил, его достопочтенный Карл взял целиком у нас, русских. Где в Европе он мог бродить, тем более в бюргерской Германии?

– Вот вы и попались,- пошутил Чарльз.