Китлинский - Клан – моё государство 2.

– За это не беспокойтесь, соблюдём договор,- заверил Панфилов.

– Да я не в том смысле, что нельзя. Как ни поверни, но с тихо изъятого капитала начинаете, дважды этого делать не рекомендуется, но коль мы с вами в народный карман залезли, то и распорядиться этими средствами надо по уму. Роскошь и богатство пока не для нашей страны. Начинать надо скромненько. Наши стрелки, к примеру, иномарок не берут для работы и не потому, что боятся светиться, покупают подержанные авто, просто деньги надо уметь считать. И вы не шикуйте. Чтобы научиться жить широко, надо время, и привыкнуть к такому не просто. Вернусь назад. Главное – кадры, мужики, это девяносто процентов успеха. Собирайте "белых ворон", они двигают прогресс, они двигают всё,- Сашка влез в мешок, поставил рядом бутылки на случай, если кто-то пожелает выпить и чтобы не вставать.- Раньше система таких людей выбраковывала, а вы теперь собирайте их, ищите их повсюду и тяните в дело. Да, собственно, их тянуть-то и не надо, они сами готовы к этому.

– Меня лично одно беспокоит,- произнёс Гунько задумчиво.- Не слишком ли мы привлечём внимание к себе средствами из-за границы. Мы ведь не простые люди. Нас ГРУ в оборот возьмёт и довольно серьёзно. Коллеги Павловича, но из той конторки залезут и не слезут.

– Если вы дадите,- сказал ему Сашка,- им повод к тому. Своих бить, я вижу, вы не очень хотите. И правильно, не надо. Тогда сидите и жуйте дерьмо.

– Вы не обижайтесь, Александр, Ефимович правильно говорит. Не хотелось бы со своими сходиться в драке,- Потапов взял удар на себя.- Мы ведь со многими личные контакты имеем, с некоторыми учились вместе, служили, опять же, одни ведь дела делали. Они мужики нормальные, но приказ получат и уберут нас в момент. Мне лично выхода из такой ситуации, попади мы в неё, не видно, но можно ведь как-то тихо обойти эту преграду.

– Вы, мужики, как дети, ей-богу,- Сашка был и рад, и не рад, что Гунько поднял этот вопрос.- Я ж вам разве спокойную жизнь предлагаю? Нет. Наоборот. Да, придётся и с ГРУ дело иметь, только не с теми, кто там сейчас бал правит, а с другими, теми, кого Борис там посадит. И они жить мирно не дадут. Если вы боитесь, то не лезьте в это, оставьте другим. Или-или, так стоит вопрос, третьего не дано. Риска попасть на крючок бояться не надо, потому что вы собираетесь не на прогулку, а на самую настоящую войну. Войну до смерти.

– Хватил ты, Ефимович, малость. Ни хрена они ни тебе, ни мне, ни Валерию не сделают,- Панфилов усмехнулся.

– Зря вы, Сергей Петрович, всё серьёзно весьма,- не поддержал Панфилова в его ответе Сашка.- Балансировать придётся на грани. Средство не дать себя сожрать есть только одно – информация. Понятное дело, собирать на друзей нехорошо, но придётся. На саму контору они не попрутся и налёта предпринимать не станут, но выстрелить могут. Если не сможете сами совладать с этой силой, соберёмся толпой и вальнём на них общим штурмом так, чтобы разнести вдребезги. Последнее – шутка. Гарантия невмешательства в свои дела – вес, который необходимо набрать быстро. Я пятнадцать лет этот вес собирал, где мог, по крохам, накапливал, как жид, пряча в глиняный глэчик, а вам проще. Вы уже теперь при определённой массе, когда соберётесь вместе – это будет совсем тоннаж приличный, плюс дело, которое закрутите.

– Вы стратег, батенька,- Панфилов протянул свою кружку, Гунько разливал водку.- Я при любых условиях буду делать это дело, не могу сидеть в стороне. Четыре месяца, как пёс на цепи, шастаю по кабинету из угла в угол. У Белого дома в дни событий просидел у костерка с простыми людьми рядом, записался в отряд народной обороны рядовым,- он хохотнул.- Мои домашние с ног сбились, куда мол делся, а я двое суток пробыл там, наслушался всякого, пропах дымом, дешёвым вином, пришёл домой грязный, небритый и говорю: "Всё, домочадцы, ухожу в монастырь, приму обет и забреюсь в монахи",- все пустились смеяться, а Панфилов остался серьёзным и продолжил, не обращая внимания на хохот:- Может взять в аренду монастырь, пока власть всё церкви не вернула? У меня есть надёжный митрополит в друзьях, он оформит мне сан и настоятельство?

– Гениальная мысль,- похвалил Гунько.- Настоятель и братья с гранатомётами.

– Без меня, волки, пьёте,- пробормотал проснувшийся Евстефеев.- Обижаете.

– Павлович,- Сашка подал ему кружку.- Мы вам доливаем, так что уже полная.

– А что!- сказал Евстефеев.- Крепостишко монастырское многое от глаз посторонних может скрыть. Подвалы, опять же.

– Ага, Соловецкие казема…,- Гунько поперхнулся.