Китлинский - Клан – моё государство 2.

"Наверное, в такие моменты древние разжигали костры и плясали вокруг них под какофонию трескающихся льдин, а может, тихо молились, затаив дыхание, и вслушивались в звуки, пытаясь услышать голоса своих предков. Но одно было точно – они ледоход ждали, не могли не ждать, ведь река была одним из главных кормильцев, без неё они бы не выжили. После долгой зимы рыба, пожалуй, самый приемлемый продукт после длительного воздержания от пищи,- Сашка сидел и подсмеивался над собой.- Ты тоже не ушёл далеко от них, тоже хочешь свежей рыбки. Тушёнка тушёнкой, а трепещущий на гальке хариус не заменит ничего на этом свете. Сырым бы съел штук шесть".

Бросив пустую банку на лёд, Сашка лёг спать, чтобы ночью, когда двинется река хороводом звуков, оглушая округу, в отблесках лунного света смотреть на происходящее и орать до одури, срывая голос, в попытке перекричать грандиозную мощь.

Звук нарастал. Сквозь дремоту Сашка слышал, как постепенно величина шума и треска изменяется. Появился некий фон – это где-то выше по реке уже сорвались полосы цельного льда и лопаются на перекатах, наезжают друг на друга, собираются в узких местах, образуя заторы, способствуя большему подъёму воды.

Оставшись на время ледоходного шума на скале, Сашка выполнил ещё одну заповедь: не бродить при таком громе, что было опасно, ибо можно стать добычей голодного, вставшего из берлоги, медведя, прозевав его приближение, а по весне мишка не применёт разжиться твоим мясом. Кормить же кого-то собой Сашке не хотелось. Доспать тоже не удалось. Откуда-то сверху упал камешек и следом посыпалась скальная крошка. Взглянув вверх, Сашка увидел на фоне звёздного неба две маленькие тени. Они спускались. Метрах в семи над ним был широкий уступ, добравшись до которого пацаны (а это были пацаны) уселись и, свесив ноги, повели диалог:

– Андрюха, сюда не дойдёт?

– Ну, тебя, Сёмка! Я в прошлом году ещё ниже сидел.

– Где?

– Вон там,- одна пара ног исчезла и появилась голова.

– Что, полуночники,- сказал голове Сашка на языке семьи.- Из школы смылись.

Голова исчезла и ей вслед пропала вторая пара ног. Потом появились обе головки и одна спросила:

– Ты кто? По голосу не наш вроде.

– Спускайтесь, только осторожно. Будем знакомиться. Я – Александр, Джугды младший сын.

– Слышал, Андрюха, это сам Сунтар,- произнёс Сёмка.

– А ты не брешешь?- спросил Андрюха у Сашки.

– Брат мой Лёха в Ходорках или в посёлке?- спросил Сашка, продолжая лежать с заложенными за голову руками.

– Тут, в Ходорках,- ответил Сёмка и стал спускаться, убедившись, что его не обманывают. Андрюха последовал за другом. Встав на уступ, Сёмка вытащил фонарь и осветил Сашку.-Точно, кажись.

– Да не сомневайся ты,- Сашка вытащил руки и показал, что они пусты. Мальцы приблизились и стали его оглядывать.

– А ты чего тут, на скале?- спросил Андрюха.

– А где мне быть?

– Так сказывали, что ты в Европе капитал крутишь.

– Кто сказывал?

– Преподаёт у нас один твой, он и сказывал,- Андрюха подсел рядом с Сашкой.

– Почему мой?

– Дотошный мужик, спуску не даёт,- сказал откровенно Сёмка.

– Ты на вопрос не ответил?- придрался Сашка.

– Во! И ты такой же,- Сёмка скуксился.

– Опять началось,- скорчил рожу, как при зубной боли, Андрюха.

– Ладно, снимаю вопрос. Жрать хотите?- уступил Сашка.

– Не откажемся. Прошлогоднюю бруснику весь день жрали,- Андрюха принял из Сашкиных рук мешочек с сухарями и флягу.

– В маршрутке?- спросил Сашка.

– Ну,- ответил Сёмка, вгрызаясь в сухарь.

– Не нукай – не впряг,- отрезал Сашка.

– В ней. Паёк не положен. Вот пока ледоход, спустились вниз для безопасности. У нас ещё пять дней в запасе,- дал пояснения ситуации Андрюха.

– Я думал, вы смотреть пришли?

– Это само собой. Махина знатная, как её пропустить. Где-то вон выше уже гремит, скоро и тут покатит,- Андрюха кивнул в сторону нарастающего шума. Семён грыз сухари и в разговор не вступал.

– Кто у вас преподаёт?

– Артур.

– Вон как!

– Хорошего мало.

– Почему?

– Заноза он, продыху не даёт.

– Так не учись, кто гонит?

– Не гонит никто, сами сидим. Кому охота в дерьме сидеть.

– Так не скули.

– Кто скулит-то? Я не о том: их шестеро и он самый упёртый. Остальные – что надо мужики.

– Чему он учит?

– Психологии и оружию.

– Где труднее?

– В первом. Муть несусветная.

– Смешалось всё, значит?

– Не то слово. Сбилось в кучу. Как что не спросит – всё ему не тот ответ. Ну, хоть из кожи вылези.