Китлинский - Клан – моё Государство 5

– У него есть, чем с властью тягаться?

– Да,- Панфилов ставит на стол патрон торцом.- Вот.

– Я про это слышал,- Егоров осмотрел.- Сколько тут?

– В этом пять тонн тола. Больших мы не брали. Для Москвы и это многовато.

– Козыри лихие. Мне янки проели все мозги с просьбой продать втихаря пару штук. Я с ними торговался даже. Теперь мне не смешно. Однако, крови будет?!!

– И его люди её не хотят. Мы от них это получили исключительно для обороны. А в ход пускать будем при крайних обстоятельствах.

– Желающие сесть в "поезд", чистят свои курятники. Даже "Баррикада" по своим хвостам шныряет.

– Такую работу надо проводить постоянно. Этим в последнее время никто не занимался. Когда на твоей памяти последний раз зачищали?

– Вот при Никите и была последняя зачистка. Брежнев пришёл, и все стали чистоплюи. Всё уповали на ядерные ракеты и подлодки,- Егоров достал пачку сигарет из кармана.- У вас можно курить-то?

– Кури,- Евстефеев достал из шкафа пепельницу.

– Я пару затяжек сделаю, чтобы мозги просветлели, а то целый день без никотина сижу,- он стал затягиваться и подолгу задерживать в лёгких дым.- Наши из ГРУ к вам совались, когда вы с ним договаривались?

– Нет. Если б ты знал, как мы боялись?!! Но потом выяснилось, что нас под Бредфорда толкнул КОРУНД и у ГРУ к нам претензий нет. Да ты посмотри, кто там остался? Они пальцы растопырить без указаний Кремля не могут. А Кремль в лице Бориса, что мог указать?- Панфилов сложил пальцы фигой.- Новый президент поубавил прыти поборника демократии и среди них много генералов всех ведомств. А как они генералами стали, мы хорошо знаем.

– Я согласен на работу у вас, но нам надо договориться о моём поведении в связях с "Баррикадой". Что мне им можно и что не рекомендуется?

– Фёдор! Мы тебе условий не ставим. Секретов своих мы показать не сможем, а об остальном можешь им валить прямо без поддавков. Это одна из форм доверия. Вот про всё тут сказанное можешь им спокойно сказать. Лишь бы тебе самому информационное посредничество не стало давить. Назойливость иногда доводит до бешенства.

– Брось, Сергей! Это моя истинная роль. Всегда нужен кто-то, умеющий нивелировать. Я вроде был разведчик неплохой, а всё время…, ну не всё, но значительную часть тратил, чтобы кого-то разнять. Привычка. Извините, мужики! Я порядком устал. Без курева я мертвец. Давайте отложим нашу встречу, а то башка делается чугунной болванкой.

– Машина тебя ждёт,- говорит Панфилов.- Телефон водитель передаст и покажет, как им пользоваться. Это спецсвязь. Послушай! Почему тебя так далеко сселили?

– А!?- Егоров машет рукой.- Идут они в задницу.

– Переселиться согласишься?- спрашивает Панфилов.

– Куда? Вне Москвы?

– В центр. Наш коллега сдал дом под ключ. Есть квартиры. Пять минут езды. Водитель тебе покажет дом.

– Я подумаю, но не обещаю. Мне надо осмотреть всё до мелочей. Сила привычки. Иначе сплю плохо. Бывайте, мужики!

– Бывай!

– Что?!- Юлиус Тернер оборачивается к вошедшему.

– Я связался с их "Гэлакти",- Бил Донован проходит и устраивается на диване.- Мне сказали, что представитель в дороге к нам. Будет с минуты на минуту.

– Какая прекрасная погода!- Роберт Шрамм стоит у окна.- Весна пришла наконец-то и в Вашингтон.

– Роберт! Ты можешь о чём-то другом? Не время для восхищений. Сосредоточься. Нам предстоят тяжёлые переговоры,- просит его Тернер.

– Брось, Юл! Сразу после встречи поеду на ранчо с внуками. К чёрту всё. Мы пережили страшную зиму,- Роберт идёт к креслу.- Такой страшной зимы не было в истории США. А у меня это вторая зима в жизни. В сорок пятом я уже испытал это, когда советские танковые армии прорвались к немецким городам,- он сел.- Ужас!! Страх, вот всё что я тогда запомнил. И покинул Германию. Я сказал себе: "Этого больше не повторится. Я этого не допущу". А оно произошло. Меня преследует злой рок. Нас опять отдубасили. И снова это русские. Теперь у меня нет даже ненависти к ним, той, которую я испытывал в 1945 году. Тебе, Юл, не понять, ты такого не пережил. Извини, Бил! В той войне мы были в разных окопах.

– Когда это было!!?- Донован плеснул себе в стакан виски.

– Давно. Проклятый русский! Он сдержал взятое слово. И сбил нас с ног, не применяя запрещенных приемов. Без войны и разрушений он опустошил всю страну и полмира. В его команде были дети тех, кто когда-то воевал друг против друга. Он смог их объединить. А мы проглядели в очередной раз.

– Роберт! Следовало ожидать худшего,- Юлиус уселся в кресло напротив.- Почему он нас не стал добивать?