Китлинский - Клан – моё Государство 5

Левко выскочил из машины, только хмыкнув.

– Николай!- представился Крючков, не подавая руки ни Михаилу, ни Левко.- Второго не представляю. Ни к чему.

– Рук жать не обязательно,- говорит Левко.- А чего?!! Могут и враги оказаться. Да мало ли?!

– Молод, больно, меня учить,- Крючков всматривается в Михаила.

– Молодость, как водится, не порок. И старость, ясное дело, тоже, если достойно дожил. А мудрецы из воздуха. Так в Библии написано,- Левко щурится от яркого света.

– У тебя дискета Гречаниковой?- спрашивает Крючков у Михаила.- Принёс – показывай, а нет – расстанемся.

– Пошли, Миша,- предлагает Левко.- Я ошибся. Другой человек притопал. Совсем не тот, кто нужен.

– Не спеши распоряжаться,- одергивает его Крючков.

– Гавно ты!- бросает ему Левко.- Пошли, пошли, Миша. Не сомневайся. Не Крючков это.

– А, по-моему, он! Я его хорошо запомнил,- отвечает Михаил.

– И зрение, бывает, обманывает. Тот был спокойный, а перед нами пёс на цепи. Видишь, готов броситься на нас, как на кусок мяса. Тот был человек, а этот – хозяин,- Левко стал тянуть Михаила с места встречи.- Власть и деньги, Миша, и особенно безнаказанность, делают человека гавном. Идём. Не надо в него самому вступать.

– Ничего не могу понять!?- когда отошли на приличное расстояние, сказал Михаил.

– Всё тут понятно. Папашка научил его всему, но одного не смог учесть. Главного. Деньги, деньги, деньги. У него не было под рукой возможности привить сыну брезгливого отношения к купюрам.

– Да не могут они на человека так влиять!!!

– Ещё как могут, чтоб ты знал. Да не волнуйся ты! Банкомет ему сильно необходим и он за ним лично припрётся.

Они поехали домой к Михаилу. Вечером за чаем Левко подмигнул и сказал,

– Подъезжает. Извините, Альбина, но вам лучше пойти к себе. Тут будет мужской разговор. Жесткий. Без стрельбы и поножовщины, но мебель я вам новую подарю. Прости, Михаил, но тебе вмешиваться не надо. Моё это дело. За мебель, знаю, что она от батьки…

– Да ладно,- Михаил вздохнул.- Я её починю. Сам-то ты справишься? Я уйду. Если останусь, то не смогу удержаться.

– Справлюсь! И ребят своих попередь, чтобы не выскочили, когда шум начнётся.

– Хорошо,- Михаил покинул холл вместе с Альбиной.

В двери постучали.

– Открыто!- крикнул Левко.

В помещение входят трое. Крючков, его напарник и бородатый здоровенный мужик.

– Где хозяин?- спрашивает Крючков.

– Опять эта вонь!!- Левко идёт на встречу вошедшим и указывает на ботинки бородатого.- Под ноги лень глянуть?- Все трое опускаю взгляд на ботинки бородатого, и в этот момент Левко бьёт: бородатого в район уха рукой, а напарника Крючкова ногой в голову. Михаил, наблюдавший это через щель, потом в спортзале пытался сымитировать приём, но нужной четкости и резкости не выходило. Оба падают как подкошенные, а Крючков отскакивает в сторону и сразу делает выпад на Левко, но тот увертывается от удара ногой.- Я тебя, урод, сейчас стану обучать хорошим манерам, которые ты подзабыл,- дальше было то, что Михаил назвал полетом над гнездом кукушки. Крючков летал по холлу, ударяясь о стены и мебель, падал на пол, вставал, пытаясь оказать сопротивление, но у него ничего не выходило, и он снова и снова взмывал в воздух. В конце концов, он замер, распростершись на ковре. Левко присел рядом, измеряя пульс, почесал затылок и сплюнул.

– Перестарался?- спросил Михаил, входя.

– Пока жив, сердце бьётся. Ему не привыкать, если от мамы проститутки досталось с генами. Её частенько лупили сутенеры и ещё чаще клиенты. Она была страшно гоноровая. Хуже, если ему от неё досталось с ними это качество.

Михаил ощупал пульс у двоих. Он был в норме.

– С этими что делать?

– Они вот-вот очухаются,- Левко осмотрел помещение.- Я думал, что будет много хуже. Повезло тебе, Михаил. Стол, диван и два стула – минимум потерь.

– Красиво ты его кидал,- похвалил Михаил.- Что за вид?

– Хрен его знает. Пять лет нудьги. Симбиоз какой-то. Собран, из расчёта минимального расхода энергии при большом количестве противника.

– За пять лет!?!!

– Да. Вон здоровяк веками дергает,- Левко тычет в бородатого.

– Как его звать?

– Норманов Ринат Борисович, а второго – Сергей Анатольевич Воробьёв.

– Солидный, слушай, татарин!

– Точненько подмечено. У него мать татарка, отец – представитель алтайского племени шорцев. Когда их крестили, русский дьячок, узрел его предка и не знал, какую же фамилию дать громиле и почему-то посчитал, что он похож на нормандца. Те, якобы, огромного все роста. Сам-то дьячок был малограмотным, но где-то про нормандцев слышал. Оттель и фамилия.