Китлинский - Клан – моё Государство 5

– Не уверяй меня в том, чего нет. Они за интересы Израиля на плаху не полезут. Они ассимилировались в население тех стран, где живут. Голос крови не во всех говорит. А ваша настойчивость в этом вопросе вызвала во многих неприязнь к Израилю. Даже из самого Израиля коренные евреи уезжают. В основном в США. Может за океаном Родина обетованная? А ведь их, Моше, большинство.

– Не трудно было догадаться, что ты и этот вопрос отследил. Раз так, то тебе что-то в этом цепляется. Ну, согласись?

– Вопрос – да, а Израиль – нет,- ответил Сашка откровенно.

– Тогда я прав и у тебя глобальные планчики. А почему тогда Израиль нет?

– А как вы можете быть да, если в упор не видите реальности. Нас все пропустили без эксцессов. Все. Даже пограничники шейхов, получившие приказ вступить в бой и не выпускать за пределы страны и те, разбежались, плюнув на все приказы. И на всех границах стоят люди с оружием. А на вашей случилось несчастье. По чьей вине? Вы к чему готовитесь? Может к большой войне? Так её не будет. Вас и в малой войне на таком пятачке укатают мигом. Разделают в пять минут. А в данном случае сработал хитрый расчёт. Трупы в наличии. Что дальше? А ничего. Дальше ничего. Я не тот, Моше, кто обращает внимание на десяток покойников. Не потому, что для меня это мелочь. Для меня жизнь любого человека на этой планете независимо от национальной и религиозной принадлежности – священна. Мы у арабов положили почти десять тысяч человек, но мне на них плевать, так же как и на ваших. Почему? Стрелок вышел из автобуса с поднятой в верх рукой с обращенной к ним ладонью. Весь мир знает, что означает такой знак. Весь. А ваши, видать, исключение. Такие тупые, да?

– Теперь мы не узнаем, что так было, они же все мертвы.

– Странный ты право стал какой-то! Мы их потому и убили всех, чтобы избежать позора. С меня стекёт что угодно, даже вонючее гавно. Я не брезгливый и никого не боюсь. Могли мы в автобусе отсидеться до второго пришествия. Сходи и посмотри на него. По нему стреляло двадцать придурков, а следов на нём нет. Пули остались валяться на асфальте. Так что же ваши всё-таки хотели? Может у вас внутри конторки проблемы и правая рука не в курсе, что творит левая.

– Ты в чём нас подозреваешь?- спрашивает Моше, уже не надувая губ.

– Это мои тебе сомнения, Моше.

– Может всё дело в личности? Какой-то стал стрелять, а остальные, как говорят в России: за компанию и жид повесился?- предположил Моше, а Блюм прореагировала на слово жид своеобразно.

– Так давай, с тобой и с ним, за компанию застрелимся,- сказала она своему начальнику.

– О, Господи!- громко крикнул Моше.- Мери! Жид – не значит еврей. Сколько это можно раз объяснять?!! И стреляться я не собираюсь. Ни сам лично, ни за компанию. И чтобы ты окончательно уразумела, за Израиль я тоже не стану пускать пулю в лоб. Ты хоть соображаешь, что он нам подсунул?

– Догадываюсь,- ответила она и обратилась к Сашке.- Они стали стрелять все одновременно?

– Из спецотряда одетого в форму военной полиции все одновременно, а пограннаряд им в след. Автобус, господа разведчики, начинён аппаратурой. Могу вам оставить для расследования копию видеозаписи.

– У тебя было время её просмотреть. Ты не заметил среди них кого-то подозрительного или знакомого?- спросил Моше, на что-то надеясь.

– Ни я, ни мои ребята, раньше никого из них не встречали. И меня из них никто не видел. Я выскочил из автобуса после первых же выстрелов с вашей стороны. Эта невезуха, Моше, ваша. Внутренняя. Вас лично ни в чём не подозреваю. О моём присутствии в составе группы никто не знал. До нашей встречи, по крайней мере. А ведь мы могли с территории Иордании махнуть прямо на Дамаск, но поехали сюда.

– А почему вы думаете, что никто вас раньше не мог видеть?- заинтересовалась Блюм.

– Вам Моше расскажет почему, после нашего отлета.

– Ты отсылаешь нас в никуда, Алекс. Прямо ни в чём не обвиняешь, но намекаешь. Вот я тебя выслушал, а то, что я тебя знаю лично – факт, и прихожу к мысли, что "вонючка" упала в наш огородик. Называется, поговорили!!

– Моше! Мне кажется, что это важнее обсуждения ваших проблем в энергетике. И это принципиально для вас. И не сомневайтесь во мне и словах моих. Вы сделали из меня врага государству Израиль. В свете этого можете не верить ни единому моему слову. Но я врагом не был, в друзья, правда, не набивался. И потому, что вашего государства и его потенциала в упор не вижу, не видел и не хочу видеть. Звучит многозначительно, но это вам упоминание государства Израиль в мировой прессе и телевидении, греет души. Наверное, именно это вынудило вас считать себя равными в длинном списке держав планеты, а кое кто у вас вообще числит Израиль чуть ли не сверхдержавой. Для меня ваше государство – захолустная провинция. И Великий Иерусалим, как центр мировых религий не весит. Меня сюда привела ныне не случайность. Это чётко просчитанный путь отхода с места преступления. Мог я уходить в любом направлении, а помчал в вашу сторону. Куда мы прёмся, не знали даже мои спутники. Ведь всем ясно, что враг Израиля на его территорию не сунется. И что я вижу?