Китлинский - Клан – моё Государство 5

– Они в полном порядке. Хотелось иметь там дополнительные, но вопрос в носителях стоит остро. Ваши ракетостроители работают, не смотря на кризис.

– У нас в мире много врагов и мы не хотим, позволить, кому бы то ни было себя похоронить, народ и страну. А у ракет много преимуществ.

– Учитывая малую численность населения, слабое здоровье нации и продажную медицину – это выход,- съязвил Сашка.

– Вы шутник.

– Ещё какой.

– Мы имеем хороших лётчиков. И за нас не надо беспокоиться. В последние годы мы никуда не лезем и ни во что не вмешиваемся.

– А могли бы, скажем, договориться о ваших носителях и моих спутниках? Ведь многие украинские ракетостроители теперь работают у вас.

– Этого, господин Ольденбург, не будет никогда. Вы для Израиля враг номер один. Даже если за вами потащится весь мир, мы останемся в стороне и в одиночестве.

– Не переживайте так, Мери. Остаться в этом мире в одиночестве практически невозможно, а если вам так судится, то даже почётно. И потом, вы не получали права, как мне кажется, решать за весь народ Израиля. Ваше личное мнение обо мне, меня не интересует. Или это точка зрения всех?

– Оставим этот вопрос.

– Согласен.

– О вас есть интересные слухи. Говорят, что вы умеете читать чужие мысли.

– Ваши вы мне уже высказали. О том, что я ваш враг. А ведь мы с вами нигде не сталкивались, пути наши не пересекались, и государству Израиль я ничем не навредил. Вы ведь знаете, откуда пошла гулять такая информация? Ярый антисемит!!!!- Сашка шутливо вздернул плечами.- Может это от зависти, потому что я не еврей? Интересный парадокс, Мери. Никто толком не знает моей национальности, но все упрямо обвиняют в каких-то пакостях, творимых мной евреям. А может быть я самый верный и стопроцентный семит?!! Может, вы все перестали быть ими? Потеряли где-то в тысячелетних скитаниях?- Блюм от этих слов рассмеялась, а Сашка продолжил, выдержав паузу:- Теперь-то меня точно и окончательно окрасят антисемитом. После убийства ваших военных, мне миллион лет не отмыться.

– Иуда тоже был еврей,- Блюм достала из сумочки какие-то таблетки и приняла одну.- О вас много слухов, это верно. И то, что наши пути не пересекались, тоже, правда. Так они неисповедимы. Но то, что вы не еврей, могу поклясться. И то, что вы враг – тоже.

– А кому я враг? Непосредственно всем евреям мира или только государству Израиль?

– Этот комплекс я вам не хочу объяснять.

– Подъезжаем. У вас тут всё так компактно и быстро, что времени на диспут не остаётся.

Автобус, не останавливаясь, проскочил в распахнутые ворота военного аэропорта и, промчав по полосе, свернул в ангар технического обслуживания, где и остановился. Ворота поползли, закрываясь, но не до конца. Светилась узкая щель, в которую мог пройти один человек. Сашка вышел из автобуса с одним из стрелков, и они осмотрели ангар внутри. Он был почти пуст.

– Может женщинам или детям что-то надо?- спросила Блюм, когда Сашка вернулся.

– Туалеты есть в автобусе и всё остальное тоже,- отказался Сашка от услуг.

Прождали молча сорок минут.

Когда в щель просунулся директор Моссад, Сашка пошёл ему на встречу, распахнув руки и крича:

– Моше!!! Моше!! Чтоб я сдох, но ты неважно выглядишь!!

– А ты думаешь, что я буду хорошо смотреться в гробу!??- ответил директор Моссад на русском, и они обнялись.- Я знаю, что не дашь мне красиво в нём лежать. Или плечам будет тесно, или я помещусь хорошо, но без любимых ботинок.

Они похлопали друг друга по плечам, рассмеялись и снова обнялись. Блюм ничего понять не могла. Для неё это было неожиданностью. Всё стало на свои места после слов Сашки.

– Этот мир, Моше, несправедлив. В КГБ мы оба были чужаками и оба сбежали. Но вот ты стал важным и толстым за эти годы, имеешь положение, а мне на госслужбе не улыбнулось. И ты, ну просто обязан лечь в тесный гроб, хотя бы уже потому, что тебе сейчас широко. Только ничего мне не говори. Вот все на вас евреев обижаются. Как не встретишься, разговор начинается с денег и ими же заканчивается. Я всё оплачу в разумных пределах. Не вам. Родственникам погибших. Но лишь потому, что мы с тобой, сукин ты сын, из одного котелка хлебали. Только скажи мне, кто и когда отдаст причитающиеся мне долги?

– Хотел бы и я о другом, но не выходит. Мне широко, но я от себя не завишу ни на грамм. А мир несправедлив, это точно. Нет, ну это ж нада!! Ты наебал всех банкиров, извини Мери за мат, и финансистов, а среди них все наши, кроме твоего пархатого англичанина, у которого, видно, в роду была всего одна еврейка, и этого оказалось достаточно. Ну, как после всего этого ты не еврей!!?? Алекс!! Ты больше еврей, чем я. Как всё это случилось? На границе.