Китлинский - Клан – моё Государство 5

– За такое месторождение надо в задницу целовать!

– Такая у него история. Я рад, что ты ослабел немного в ходьбе, а я по старости, но сумел тебя перехватить и поговорить.

– И я рад! Спасибо, дядь Лёша!!

– Помни. Не спеши. Твоя энергетика нормальная и с объёмом таким пойдёшь скоро. Удачи тебе в пути. Ты давно был в Европе?

– Месяца три назад.

– Мого Ваньку видел?

– Да. У него всё нормально. А что?

– Так спросил. А наши клановые как? Ким, Ер, Гуча.

– Ким начальник "Гелакти". Раскрутил до упора. Ер во Франции сменил Пола Мюнжу. А Гуча координатор центра Европы. Сильные все мужики.

– Молодцы! Я за них сильно переживал. Они же наши и мы их тут готовили без отправок. От и до.

– Свежая кровь ещё нигде не помешала в делах.

– Значит, к пещерным старцам не ходи. Договорились?!

– Даю слово,- пообещал Левко.- Но в Тибет всё равно смотаюсь. Мне надо Терентия повидать. Я же тамошний, хоть и тут свой.

– Сам полетишь?

– Есть предложения?

– Я не набиваюсь, ты не думай. Мне самолётом нельзя, сдохну при взлете.

– Что-то хотели?

– Там в монастыре прах Кана. Я его отправил туда давно. Сходи к нему, посиди там часок. Сделаешь?

– Хорошо. Под каким он именем?

– Ди Тун А.

– Видел такую урну. Посижу. Что ему передать?

– Просто посиди. Он сам всё поймёт,- Алексей пожал Левко кисть и стал спускаться с сопки.

Левко сидел у потухшего костра и смотрел вслед взглядом другого человека, человека прошедшего первую преграду на пути к вечности.

Ледоход гремел на реке. Сашка сидел на земле, вытянув ноги, уперев спину в лавку, на которой расположился Гриня, болтая ногами. Время от времени он громко кричал, стараясь переорать грохот.

– Папка!! Папка!! Смотри, как её поставило на попа.

Сашка автоматически поворачивал голову в нужном направлении, но ничего не видел. Мысли его были далеко от грохота ломающихся льдин. Ночью он пришёл к последней стене. К седьмой. Он не знал, что их семь наверняка, но внутреннее чувство ему подсказывало, что это конец пути. Его мозг не противился, он размяк как готовая в любви женщина, переставшая стыдиться своей наготы. Но Сашка не шёл. Что-то его вдруг удержало, и теперь он прокручивал в голове всё.

"Ну что, Сутра-Сунтар,- говорил он сам себе.- Вот ты и дошкандыбал до цели. Почему ты медлишь? Входи. А зачем мне спешить, зачем торопиться. Не только для того я прошёл столько мук ада, чтобы восславить себя и вкусить радости. Мне ясно виден этот свет за стеной, знаю, это блаженство. Имею ли я на него право? Кто мне на это ответит? Ведь это не личное счастье, которое я получаю по взаимной любви. Ты гнал меня, как презренную тварь; ты меня ненавидел; ты со мной боролся, заставляя мучаться в болях до судорог; ты издевался надо мной как искусный палач; ты претворялся льстецом, чтобы заманить меня в места, где нет начала и концы не сыщешь; ты ставил мне подножки, когда я обессиленный всё-таки двигался вперёд, а теперь ты приглашаешь меня? В каком ранге я предстану перед тобой? Как победитель – это одно. Как гость – это другое. Будем ли мы на равных или ты опять предпочтешь пуститься в шалые игры, в которых я тебя уже победил. Может, там за стеной предстоит последний бой? Жизнь многому меня научила. Она научила меня не верить никому и не ошибаться, но ещё сильнее она научила меня ждать. Тридцать лет я не прикасался к старым книгам. Тридцать лет червь желания прочесть съедал меня изнутри, но я не дал ему усомниться в своём слове. Тридцать лет я упрямо строил, не оглядываясь на потери, кровь и смерть, что косила стоявших рядом, и ждал, когда ты, в конце концов, поймёшь и все окружающие тоже, что перед вами не враг, а друг. Тридцать лет я провёл в молитвах и слезах, стоя на коленах, но не воискупление грехов моих, а во имя дела, которому посвятил всего себя. Так я ещё подожду. Я ещё не всё сделал, чтобы одаривать себя вечным блаженством. Терпения мне хватит надолго. Давай состязаться. Посмотрим, кто из нас окончательно сойдёт с арены. Ведь там нет места двоим. Там для двоих будет тесно. Это моя победа, это мой подвиг, это мои заслуги. Так что полагающиеся почести я хочу получить сам. Не хочу, чтобы в такую минуту, такую горькую и сладкую был кто-то рядом. Эту чашу я выпью сам. Один. Разве я не прав? Разве ты достоин, разделить такой триумф?! Если так произойдёт, то где же справедливость? Ты же не хотел делить со мной трагедии, что преследовали меня, ты стоял в стороне, прятался, когда на горизонте маячила опасность. Ты растворялся, когда надо было принимать решение убить или нет. Я всё делал сам!! Ну почему я должен делиться с тобой?? Я не желаю тебя там видеть. Кто ты есть такой, чтобы я дал тебе возможность войти в вечное? Я буду стоять перед стеной пока ты не сдохнешь. Мне надоело твоё присутствие. Не исчезнешь сам, то отыщу способ избавиться от тебя. Я пойду на всё". Низко над льдами пронеслось два небольших косяка уток. Их было прекрасно видно над льдами, освещенными полной луной. Гриня подскочил и стал прыгать на лавке, визжа от восторга.