Китлинский - Клан – моё государство 3.

– А сумасшествие действительно причина для тебя или это шутка?

– То, что тут произойдёт – не сумасшествие. Для нашего народа. Как раз это и есть наша норма. Мы как никто умеем взрывать царей и стрелять. Для нас это этап истории пройденный, а для вас всё это только начинается. Разница же меж нами не только в этом. Наши подрывали, потому что хотели лучшей жизни для народов, а ваши подрывать станут от жира.

– Какого жира?

– От изобилия и богатств. У нас это называется: бесятся от жира.

– Так и у нас президентов убивали.

– Уильям! Я вашу историю знаю лучше тебя,- прервал его Сашка.- Демократия, которую вы себе построили, тупая. Можно убить тысячу президентов, но ничего не изменится. Перевороты и восстания – наша классика. Это шанс последней надежды. При этом все прекрасно понимают, что удачный переворот не даст положительных результатов. Вот знают все про эту особенность, но всё равно из века в век лезут в это болото. Особый у нас стиль жизни, Уильям. Понять нас не могут именно из-за этого.

– Скажи! Вот если бы тогда в Швейцарии этот баран, советник по безопасности президента, упал в амбицию, ты бы пустил в ход свою взрывчатку?

– А ты сомневаешься?

– Немного.

– Зря. Я сделал бы это. Ведь риска не было никакого. Ну, кто бы на меня пальцем ткнул? Огромное желание у меня было, когда наши это синтезировали, всех их скопом отправить в преисподнюю, только я так не поступил по причине, которую тебе не открою. Но это не моя слабость. Мне не нравится мировой порядок под диктовку США. Ты, пойми, что мир под ваши ценности и понимание не лезет. Другой он, окружающий вас мир. Совсем другой. Там свои великие ценности, с которыми люди расставаться не желают. Ваши ценности не такие уж очевидные, кстати. Но я не подрываю ваши небоскребы и не пускаю бактерии в питьевую воду. Живите, как хотите, но на своей территории. Вот я пришёл в Европу и стал там производить товар. Но я не притащил в неё своего порядка. Мне ценности европейцев не давят, хоть они зажрались не меньше вашего, я с ними уживаюсь. А ваши ценности – наглые. Вы их везете по миру под залпы орудий. Хитрость всегда хитрость. Мне известно, что ваши открыли фронт против Гитлера в Европе в 1944 году потому, что он не успевал в создании оружия возмездия. Программы его отставали, а русские армии перли на Берлин во всю прыть. А будь Гитлер в создании ядерного ближе вас, хрен бы вы стали высаживаться в Нормандии. И будь так, то не было бы вашей хваленой мечты. Все бы теперь молча горбатили на идею национал-фашистскую.

– А вы?

– Мы бы сдохли, наверное, в ядерном дыму, но… но никогда бы не покорились.

– Я в университете читал его книги, когда учился. Дрожь по телу,- Кинг передёрнул плечами.

– Он был фанатик. Ты наши почитай, тогда поймёшь, что страшней нас нет в мире ничего. Наши урки спасали народ от самого себя и за таким спасением не заметили, что убили половину населения страны. Мировая пролетарская революция, с уходом от власти коммунистов в России, всё равно будет готовиться. Эту идею подхватят другие люди, как в этой стране, так и за её пределами. К чёрту этот разговор. Бывай! Осматривай Москву, и не бери дурного в голову. Я меняю Куинси на Эймса. Заряды тоже дам. До свидания!

– Гуд бай!- Кинг пожал Сашке руку и пошёл по направлению, где его дожидался Егор.

К Вильяму, стоящему на набережной Тараса Шевченко, против здания Верховного Совета России, подошёл высокий моложавый мужчина.

– Я Фридрих Мурнау!- представился он, не подавая руки.

– Вильям Локридж,- отрекомендовался Вильям.- Бредфорд поручил мне вас встретить. Он задерживается. Там,- Вильям показал взглядом через реку.

– Меня предупредили об этом,- спокойно ответил Мурнау, не обращая ни малейшего внимания на танки, въезжающие на Новоарбатский мост.- Значит, вы будете вторым вице-президентом нашего совместного с Бредфордом концерна в новых землях?

– Я дал такое согласие,- кивнул Вильям утвердительно.- Но вижу, что моё британское происхождение вам не по нутру.

– Моё отношение к британцам действительно негативное, вы, верно, подметили, но на вас распространяться не будет, раз вас рекомендовал Александр Бредфорд. С Чарльзом Пирсом мы работаем успешно, хоть у него достаточно скепсиса и желчи в отношении наших способностей. Это плохая историческая наследственность в нас бродит. Будем её преодолевать вместе. Наше дело от наших отношений страдать не должно.

– У меня аналогичное мнение,- произнёс Вильям, хоть его второе я сильно противилось.