Китлинский - Клан – моё государство 3.

– Горючка есть?

– Есть.

– Поехали. Пивка на выезде купим, а то трубы горят.

– На выезде в два раза дороже,- сказал Апонко и свернул в узкий проход, остановившись возле небольшого магазинчика. Выскочил и исчез в нём. Отсутствовал минут пятнадцать, но вернулся с блоком баночного пива. Подошёл со стороны Потапова, и когда тот открыл двери, подал ему со словами:- Держи, лечись.

– Тут тоже знакомые?- осведомился Потапов.

– Ещё какие!- ответил Апонко.- Это собственный магазин нашего бывшего начхоза. Шмотьём торгует, а пиво держит для себя. Я ему кое-что из зимнего заказал. На обратном пути заберём.

– А хмурый ты из-за моего вчерашнего признания?

– Валер, не трогай ты это. Я за Колю любому шею сверну. Оставь.

– Паша!- Потапов перестал пить пиво.- Я не хочу тебя убеждать ни в чём. Делай, как знаешь. Александра на железке под нас подставили, а нас под него. И если ты собираешься рассчитаться за смерть друга, то своди счёты с теми, кто нас столкнул. Вот и всё, что я тебе хочу сказать.

– Разберёмся, не дети,- отрезал Апонко.

– Я думаю.

– Или, может, ты меня уже с собой не берёшь?

– Беру, Паша, беру. И Снегиря беру, если пожелает. Не думай, что я стал дерьмом, не надо. Моё слово другу – дороже.

Весь путь до Протвы ехали молча. Дом родителей Снегиря был на околице, точнее в глубине центральной улицы и за ним через две хаты начинались поля. Снегирь, одетый в свитер и джинсы рубил дрова.

– Бог в помощь,- поздоровался Потапов.

– Привет,- буркнул Снегирь в ответ, не подавая руки и, продолжая колоть.

– Как житьё-бытьё?- спросил Потапов.

– Нормально,- ответил Снегирь.- Что надо?

– Да в общем ничего. Заехали проведать тебя. Узнать, не составишь ли ты нам компанию в одном походе,- сказал ему Потапов.

– На Марс собрались?- спросил сухо Снегирь.

– Да нет, Андрей, хуже. На Север. В гости к старому знакомому. Помнишь зиму 1987 года? Станцию радарную?- Потапов взял Снегиря за локоть, чтобы тот перестал рубить дрова.- Вот к тем, кто тебе стволы подарил.

– Что так приспичило?- Снегирь воткнул топор в чурбак, на котором колол.

– У нас к нему вопросы есть кое-какие. Так как? Поедешь?- Потапов смотрел Снегирю в глаза. Приблизившись, Апонко отстранил Потапова от Снегиря.

– Что я у них там забыл? Мне и в деревне работы хватает по горло. Я теперь вольный землепашец. Кормилец,- поставив ногу на чурбак, ответил Снегирь.- Стволы я сдал при увольнении. Если вам нужен тот человек, вы и езжайте.

– Ты что, Андрей, на меня в обиде?- прямо спросил Потапов.

– Совсем нет. С чего вы взяли,- Снегирь пожал плечами.- Нет у меня повода на кого-то обид держать.

– А уволился чего? Ушёл как-то не по-людски, не зашёл, не поговорил, бац-бац, шмотки собрал и смылся. Почему?- не отставал от него Потапов.

– Надоело клопов в общаге кормить,- резко ответил Снегирь,- да задницы чужие прикрывать, толстые. Что мне светило? Быть до старости на побегушках? Спасибо, что на увольнение капитана дали. Выходного пособия как раз хватило на двое брюк.

– Пиво будешь?- Апонко протянул Снегирю баночку.

– Это можно,- Снегирь взял баночку, откупорил и глотнул.

– Значит, ты так и думаешь тут прозябать?- Потапов был приставуч.

– Не прозябать, Валерий Игоревич, а сеять,- ответил ему Снегирь.

– Ладно,- Апонко отстранил Потапова в сторону.- Андрей!- обратился он к Снегирю,- послезавтра на шестой полосе в Кубинке ждём тебя к десяти вечера. Надумаешь, приходи.

– На службу берёте?- язвительно спросил Снегирь.

– Мы сами в запасе. Третьего дня бумаги на руки получили. Летим по своим делам, личным. Ну, а ребята по старой памяти нас согласились подбросить попутно до Свободного. Пошли, Валер,- и Апонко стал выталкивать Потапова со двора, тот упрямился, желая ещё что-то сказать Снегирю.

С тем и отъехали.

– Не придёт,- огорченно отметил Потапов.- Мягкотелый какой-то он стал.

– Придёт. За другого я бы не поручился, а за него голову ложу. Будет, как штык. На таких как он, Валер, земля наша стоит. Снегири не ссучиваются. Отец у него умер месяц назад. Я кое-кого обзвонил вчера. Такие дали сведения. Сам он остался, один. Большой сирота. А уволился он из-за Маринки. Любовь.

– Ты что, роту собираешь?

– Ну, Валер, ты и впрямь мозгами поехал. Собирались же втроём? Или ты передумал?

– А обзванивал зачем?

– Тэц-пиздэц! Я тем, кто, уволившись, обосновался на гражданке. Плакался я в жилетку и выпытывал, куда лучше податься, кто из наших где, чем кто занимается. Так и узнал, что Снегирь отца схоронил.