Китлинский - Клан – моё государство 3.

– А вы не нахраписты?

– Нам это господь позволил,- сказал Янг.- Я в Швейцарии работаю сам, в одиночку. У всех спецслужб тут огромные своры. Истину обмануть нельзя. Чем больше агентов, тем слабее интеллект у тех, кто сюда их направляет.

– А чьих тут больше всего?

– Янки. Следом идут русские.

– Конечно! Янки сидят в стране к ним дружественной, а русским приходится под всякие крыши прятать своих,- воскликнула Елена и пожалела, что имеет длинный язык. Янг скосился на неё взглядом и разразился такими словами:

– Вот ваши тебе меж ног шашку тротиловую и вставят, смеясь при этом. У Швейцарии нет врагов и тут делить на ваших и наших не принято. Глупа ты ещё порядком,- он вздохнул. Елена прикусила язык. Её подмывало ему ответить что-нибудь злое, обидное, но она промолчала. Так просидели часа полтора. Янг прослушивал радиотелефонные перехваты, а она, закинув ноги на сиденье, свернулась калачиком и дремала.- Всё, рассасываются,- вымолвил Янг, запуская двигатель.- До утра им надо всем вернуться на свою базу. Даже по уму спланировать нападение не могут,- он тронул машину,- специалисты хреновы.

К рассвету добрались до Женевы. Когда поднимались из подземного гаража в офис, Янг тронул её за локоть и произнёс:

– Извини за грубость.

– Какую?

– Как знаешь,- и он пошёл быстрее.

Она остановилась на мгновение и пошла в свою комнату. "Теперь буду злая неделю на саму себя за глупость,- размышляла она, раздевшись и направившись в душ.- Ну почему я такая язва? Красивые тут есть. И чего я из себя строю? Нет, хватит об этом, а то разревусь",- она пустила воду сильным напором, время от времени переключая холодную на горячую, чтобы был контраст.

Вильям, Сашка и два молодых парня из Ходорской школы, им было по пути, плыли на плоту. Сплавлялись по реке. Не по той, на которой смотрели ледоход, а по несущей свои воды параллельно, и в которую, где-то далеко впадала таки родная река Александра. Вообще-то то на чём они плыли, плотом назвать можно было отдалённо. Это были связанные меж собой стволы, набранные прямо на берегу, а один, с огромным корневищем, пойман просто в воде. Корневище это то и дело бороздило по дну и тогда течением их чахлую конструкцию начинало крутить. Несколько раз на перекатах корневище так зацеплялось, что приходилось прыгать в ледяную воду и кантовать, чтобы сорвать с якоря. Вильяму лезть в воду категорически запрещалось и он сидел, лишь переходя по бревнам из одного конца в другой, чтобы своим весом помочь. Он наблюдал за парнями. В сущности это были уже мужики. Крепкие, не по-ребячьи сноровистые, они ему нравились. Каждый из них знал, что и как делать, но когда надо было вместе, Сашка кричал: "У-а-ах!!", и они тащили корневище. До сплава шли пятеро суток. Молодые всё время исчезали по обе стороны маршрута, скорость хода Вильяма позволяла им осматривать окрестности. Сашка был рядом на привалах, где Вильяму поручалось кострище и приготовление чая, а по ходу он тоже уходил, показывая Вильяму рукой направление, куда топать и где он его встретит. Сначала Вильям чувствовал себя неуютно, даже с долей обиды, но на второй день пути вдруг стал ощущать некоторое удовольствие, исходившее именно от одиночества. Подметив это в себе, он уже не выпускал, старался понять, осмыслить это чувство, строил вокруг этого версии и варианты. Эта игра его так захватила, что на третий день он испросил разрешение идти одному от начала и до конца, на что получил добро от Сашки. Ему вручили карту километровку и компас, после чего все четверо рассыпались по тайге. К реке, по которой решено было сплавиться, Вильям вышел сам и довольно точно, чем сразу же возгордился, но сидя теперь на подобии плота, его гордыня угасла. Ему было страшновато. Течение было быстрым и только окрики Сашки и ребят, спасли его несколько раз от купания. Плыли третий день. Стояли красивые белые ночи. За всё время пути они не встретили ни одной живой души. Безбрежные просторы восхищали Вильяма до безумия. Он впитывал красоту и казалось, что время почему-то остановилось, перестало существовать, наступила бесконечность. Вечное бытие.

– Долгая дорога – хорошо!- сам себе вслух сказал Вильям.- Но вот комары и мошка – плохо. Надо постоянно махать веткой.

– Так дай им спокойно попить своей голубой крови,- подначил его Сашка под улыбки молодых ребят.

– Лучше ответь, почему они тебя не кусают? Я вижу, что парням не сладко приходится. Их грызут как и меня, а тебя вроде нет,- Вильям отгонял нечисть березовой веточкой.