Китлинский - Клан – моё государство 3.

– Отвечай, Валерий, это к тебе вопрос,- Сашка хитро улыбнулся.

– Наши желания не сходятся с нашими финансовыми возможностями,- ответил Потапов неопределённо, как ему казалось.

– Средства,- бросил Левко, раздеваясь для сна,- не есть необходимость. Достаточно иметь в руках идею, которая бы устраивала всех, ну или большинство. Деньги и мозги, а идея это, в конечном счете, мозги, стоят одинаково. Что из них первично, а что вторично не знает никто. Споры об этом дьявольском существе идут беспрерывно последние три тысячи лет. Ульянов имел мозги, кривые правда, но не о том речь, и сделал деньги, которых не хватило на мировую революцию. Соратники разворовали. Сучьё поганое. Сильно жадные были до золота. Кстати, это ещё и показатель того, кого надо брать в дело, а кому лучше всего сразу сказать до свидания.

– А Маркс?- закинул крючок Потапов.

– Что о нём сказать? Мозги он имел приличные. Мужик сильный. Энгельс тоже ему подстать, крепенько подкованный дядька. Но они теоретики. Таланта организаторского не имели, да и не стремились они к проведению своих идей в жизнь. Они себя хорошо чувствовали в той жизненной нише, в которой обитали – мелкобуржуазной, как теперь принято говорить. Их жаба воплотить не донимала. У них был мудрый философский подход к реальности. Вон, сколько древние греки нам оставили теорий, школ. Мы потому про эти их мечтания знаем, что никто не воплотил и дальше дискуссий не пошёл. Если бы каждый из них пёрся бы, как Ульянов, то до нас не дошла бы ни одна. Стёрла бы их история и идеи их канули бы в лета,- Левко лёг.

– Коммунистическая идея тоже исчезнет?- не отставал Потапов.

– Эта будет жить, но пока, как неудачный исторический опыт тех, кто не смог правильно провести в жизнь. Хреновых воплотителей этой идеи вы ведь не стёрли в порошок, хоть и было, честно говоря, за что. В древние времена нравы бытовали страшные. Вырезали всех подряд,- ответил Левко.

– Дети Христовы ведь выжили?- упрямо гнул своё Потапов.

– Так и дети Хама тоже не затерялись. Ну, что с того? Зрелище-то очень жалкое: богатые пастыри и нищая паства. Чему возрадоваться? Вырождению? И в идее коммунистической, и в христианстве, и в исламе, и в буддизме, и в язычестве есть приемлемые истины. Только всё это выродилось. Мирские пастыри, что ныне правят, как и духовные в золоте, а народ в дерьме. Всё, спать хочу,- Левко завалился на бок.

– С ним не поспорить,- признался Потапов.- Уж явную больно правду-матку режет. Про пастырей красиво загнул.

– Ну что, Валерий,- Сашка посмотрел ему в глаза.- Счислил, сколько тебе надо на своё дело. Сумму мне говори, остальное не надо.

– Подробности тебе не интересны?

– Нет, Валерий. Не интересны. На кой они мне ляд нужны? У меня свои девать некуда. Сколько?

– Десять миллионов долларов,- назвал Потапов.

– Десять не деньги. Нет, мне понятно, что вы все как один аскеты… Для меня это не сумма и я мог бы вам её дать, но прежде выслушай внимательно. Когда вы сможете иметь доход одному Господу известно и будет ли он вообще до того момента, как вас посадят.

– Этого, положим, может и не случиться.

– Я к слову, чтобы акцентировать отдаленность получения вами прибыли. Не обижайтесь. Ведь опыта зарабатывать средства у вас нет.

– Я понимаю твой сарказм, Александр, но…

– Какой тут к чертям собачьим сарказм, когда у вас все без нормальных квартир,- перебил Потапова Сашка.- Команда у тебя в сотню человек, а это уже тянет на пять миллионов только по жилью, но есть ведь ещё потребности в чём-то?

– А сколько, ты думаешь, будет достаточно?

– Пятьдесят это минимум.

– Столько я взять не могу. Остановимся на десяти.

– Почему не можешь?

– Не вытянем. Ты же проценты положишь.

– Чудак человек! Я не собираюсь финансировать мыльные пузыри. Под твоё дело я не дам ни одного цента из своих средств.

– А чьи дашь?

– Ваши же и дам.

– Не понял? Как наши?- Потапов был в растерянности.

– Видишь ли, Валерий,- Сашка положил руки на стол.- Летом 1991 года ко мне приезжали Гунько и Евстефеев. Приезжали до попытки путча. Я их уговорил сделать кое-какие комбинации на случай крайний. Одним словом, предложил страховку на будущее. То, чем они располагают в Москве, не мои средства, они ваши общие. Такое условие в договоре я поставил. Деньги эти чистые, не ворованные. У тебя на них и у твоих людей есть полное право. Вы числились в условиях договора. Почему вы до сих пор не получили ничего – я выясню. Евстефеев пока не получил тоже, как и вы оперативные.