Николай Соловьев - Северка

Берегом моря мимо нас в сторону Геленджика прошел путешественник.

Одежда на нем выгорела, кожа задубела от ветра и солнца, волоски на висках и бороде золотистые.

Узнал, что берегом до Осиповки ближе, чем через горы. Всего километров пять. Решил сходить. А так как телефонов на турбазе нет, то наши Зиловцы попросили меня заодно позвонить кому-то, а также купить обратные билеты в Москву. Вышел рано, солнце светит в лицо все два часа пути. В Осиповке заказать билеты не удалось. Но мне посоветовали сходить в совминовский санаторий поблизости. Там проблем не было. Возвращаюсь назад – солнце успело развернуться и снова светит в лицо. Иду и через каждые двадцать минут снимаю майку и смачиваю ее в море. Ненадолго, но помогает. Почти у турбазы на камнях лежит в чем мать родила молодая девчонка. Красивая. Рядом с ней другая, в купальнике. Мои лицо и ноги сильно обгорели.

К единственному турбазовскому пирсу подошел теплоход. Это экскурсия в Геленджик. Долго плывем вдоль берега. Работает видеомагнитофон, смотрим 'Полицейскую академию'. В Геленджике пляж песочный, видимо песок завезли. Городок низенький, тихий. Сходили в дельфинарий. Умные милые дельфины. Стало жарко. По трибунам разносят бледно-желтую воду в целлофановых запаянных колбасках и сахарную вату на палочке. Другой воды или соков нет. В целлофановых колбасках обычная вода, подкрашенная гуашью, с болотным вкусом. Жарко. Никаких киосков поблизости нет. Только в порту нашел киоск, где купил стаканчик с красноватой жидкостью. Пригубил и сразу вылил. Брр.

Впервые столкнулся с таким неприкрытым обманом.

В Архипо-Осиповке винное раздолье. Домашнее вино продают у каждого домика и на открытом рынке. В магазине стакан сухого вина стоит рубль. В Москве бутылка сухого шесть – семь рублей. Соседи мои по комнате – семейная пара, купили трехлитровую банку красного вина, а я шампанское Абрау-Дюрсо. Вечером уже на турбазе выяснилось, что в их банке уксус. Им было жаль выливать. Распили шампанское, раз такое дело.

Числа 21-го пошли слухи о путче в Москве. На турбазе нет ни радио, ни телевизоров. Кто-то слышал радио и передал своими словами.

Администрация турбазы сразу запретила пользоваться водными велосипедами (рядом Турция) и готовилась к встрече с хлебом-солью и арестам. Настроение упало. Неужели опять все по-старому. Через день-два узнали, что путч провалился.

Возвращались в Москву другим путем. Уезжали с базы ранним утром, в полной темноте. С гор хорошо видна обозначенная точками огней

Осиповка. На автобусе доехали до Новороссийска. Перед последним холмом, загораживающим город, вдоль дороги стоят красивые сосенки.

Иглы у них заметно больше, чем у подмосковных. Новороссийск весь белый. Белые дороги, листья деревьев, трава, дома. Это пыль цементного завода.

Сели на поезд. Наш литерный без происшествий проследовал станции

Гайдук и Нижнебаканскую. По соседним путям навстречу прошел товарняк с лесом. В кабине машиниста мелькнула улыбка Пал Андреича Кольцова, адъютанта главнокомандующего.

Под Тулой наш поезд стоял целый час. Рядом состав с низкими десантными танками. Словно игрушечные, ниже часового, который стоит рядом.

Мне вдруг захотелось обойти московские театры. Раньше, когда мы жили с Ларисой, такой же интерес однажды возник к кинотеатрам.

Случайно. Тогда на экраны вернулись старые любимые фильмы. Часто они шли бог весть где, приходилось ездить по всей Москве, лишь бы посмотреть 'Операцию Ы' или 'Карнавальную ночь'. В Москве сотня с небольшим кинотеатров. Когда побывал в большинстве из них, появился интерес. Смотрю афишу: так, здесь мы еще не были, нужно съездить…

В школьные годы мы ходили классом в театр Юного зрителя, театр имени Вахтангова. Во МХАТ на бульваре мы ходили с Сашкой. Его мама достала билеты на 'Ревизора'. Вышли из метро Пушкинская. На углу

Большой Бронной и улицы Горького сигаретный киоск. Мне – двенадцать лет, Сашке – десять. Купили гаванскую сигару за тридцать копеек.

Очередь перед киоском растолкал грязный человек, опустился на колени и стал выгребать палкой из-под киоска мусор со снегом. Мелочь искал.

Мы такого впервые видели. Сигару мы выкурили по-джентельменски, запершись в антракте в кабинке мхатовского туалета…

В студенческие годы ходили с подружками или друзьями в Сатиру, в

Оперетту, во дворец съездов на Лебединое озеро.

В Москве на начало девяностых было около сорока театров и театральных студий. На 91-й год пришелся максимум моих театральных походов – 52. Обошел все, кроме 'Ромэн', Камерного музыкального и